Джарвис задумчиво потыкал вилкой в меренгу. Он вдруг потерял аппетит.
— Я бы хотел поговорить с ним. Не возражаешь?
— Никаких проблем. Но тебе лучше побеседовать с его руководителем специальных проектов. Именно он возглавляет поиски.
— Как его зовут?
— Дирк Питт.
— Тот самый, кому удалось поднять «Титаник» несколько месяцев назад?
— Да, он. — Рейвенфут посмотрел на часы. — Я должен бежать. Если что-то узнаешь об этих снарядах, буду тебе признательным за звонок. Джим Сандекер мой давний друг. Я в долгу перед ним.
— Можешь на меня рассчитывать.
После ухода Рейвенфута Джарвис еще несколько минут задумчиво тыкал вилкой в пирог, потом встал и, погрузившись в размышления, зашагал в свой кабинет.
Как только ее босс распахнул дверь, Барбара Гор сразу поняла, что его мозг работает изо всех сил. Слишком часто на его лице возникало хорошо знакомое ей выражение глубокой концентрации. Не дожидаясь приглашения, она взяла со своего письменного стола блокнот и карандаш и последовала за Джарвисом в кабинет. Села, скрестив великолепные ноги, и стала терпеливо ждать.
Джарвис остался стоять, глядя в стену. Наконец он медленно повернулся и посмотрел на Барбару.
— Позвони Госсару, договорись о встрече с его персоналом, который занимается Африкой, и скажи, что я бы хотел еще разок взглянуть на досье операции «Дикая роза».
— Ты передумал? За этим может что-то стоять?
Он ответил далеко не сразу.
— Может быть, такой вариант нельзя исключать.
— Что-то еще?
— Да, запроси архивный отдел, пусть пришлют все документы на адмирала Сандекера и Дирка Питта.
— Кажется, они работают в НУПИ?
Джарвис кивнул.
Секретарша бросила на него вопросительный взгляд.
— Но ты ведь не думаешь, что здесь какая-то связь?
— Сейчас еще слишком рано делать выводы, — задумчиво произнес Джарвис. — Можно сказать, что я лишь потянул за разные нити, чтобы выяснить, не ведут ли они к одному и тому же клубку.
ГЛАВА 48
Фредерик Даггат и Фелиция Коллинз ждали в лимузине, когда Лорен прошла через портик Капитолия, наблюдая, как грациозно она скользит по ступеням, а легкий ветерок играет ее локонами цвета корицы. Дама была в костюме цвета хурмы с жилетом и блейзером. На шее — длинный серый шелковый шарф. Портфель в руках под цвет костюма.
Шофер Даггата распахнул для нее дверь. Она уселась рядом с Фелицией, конгрессмен галантно перебрался на откидное сиденье.
— Ты выглядишь прелестно, Лорен, — фамильярно сказал он — слишком фамильярно. — Не приходится сомневаться, что мечты уносят моих коллег-мужчин в заоблачные дали, когда выступаешь перед ними в таком костюме.
— Иногда выгодно быть женщиной во время дебатов, — спокойно ответила она. — Фелиция, ты выглядишь стильно.
На лице той появилось недоуменное выражение. Она не ожидала услышать комплимент от Лорен. Фелиция разгладила подол белого платья из джерси и отвела глаза в сторону.
— Как мило, что ты согласилась с нами встретиться, — тихо сказала она.
— А у меня был выбор? — презрительно ответила Лорен. — Боюсь даже спрашивать, что вы потребуете от меня на этот раз.
Даггат закрыл внутреннее окошко, чтобы шофер не мог их услышать.
— Завтра будет голосование о том, следует ли оказывать помощь Африканской революционной армии.
— И вы решили проверить, действует ли еще то дерьмо, которое вы на меня накопали, — с горечью сказала Лорен.
— Пойми, — вмешалась Фелиция, — здесь нет ничего личного. Фредерик и я ничего не выигрываем в финансовом отношении. Мы хотим лишь помочь нашему народу.
Лорен посмотрела на нее.
— И ты опустилась до шантажа ради достижения высоких целей.
— Да, если это необходимо, чтобы спасти тысячи жизней. — Даггат говорил так, словно перед ним неразумный ребенок. — Каждый день войны приносит сотни смертей. Рано или поздно черные победят в Южной Африке. Это предопределено. Важно лишь то, как это произойдет. Хайрам Лусана не имеет ничего общего с психопатом убийцей Иди Амином[17]. Генерал заверил меня, что после того, как он станет премьер-министром, изменится только одно — черные и белые получат равные права. Все остальные демократические принципы, на которых основано нынешнее правительство, будут сохранены.
— Каким же глупцом нужно быть, чтобы верить на слово преступнику, — ответила она.
— Хайрам Лусана вырос в трущобах, — терпеливо продолжал Даггат. — Его отец бросил мать с девятью детьми, когда ему было всего восемь. Не думаю, что ты понимаешь, каково быть сутенером для своих сестер, чтобы семья не голодала, конгрессмен Смит. И я не рассчитываю, что ты можешь представить жизнь на пятом этаже многоквартирного дома, где трещины в стенах затыкают газетами, чтобы защититься от снега, с залитыми дерьмом туалетами — в доме нет воды — и армией крыс, готовых украсть все съестное, что есть в квартире. Если нарушение закона единственный способ выжить, то человек с радостью на него идет. Да, Лусана был преступником. Но когда у него появилась возможность выбраться из грязи, он ею воспользовался и направил всю свою энергию на улучшение жизни своего народа.
17
Президент Уганды в 1971–1979 годах, создатель одного из самых жестоких тоталитарных режимов в Африке.