4 августа 1944 г.
"Наш современник", 1967, № 7
(Было опубликовано с сокращениями)
Прекрасный путь
Слышится от лучших людей: "Единственный жизненный пример — Россия. У всех на глазах страна преодолела все трудности. Победила сильнейшего врага. Разрешила вопрос о безработных, о стачках. Излечила биржевую язву. Обновила религию. Помыслила о Культуре. Возвысила значение науки и искусства. Писатели уважаются. Артисты поднимают народное сознание. Труд оценен по качеству. Охранено народное здоровье. Усилено образование. Женщина возвышена и призвана к великой работе. Возвеличено материнство. Немедленно после изгнания немцев и их прислужников народ взялся за восстановление всех разрушений. Народ оценил свое славное прошлое. Народ вознес героев своих. Народ выказал истинную любовь к своей Родине. Народ явил высшее самопожертвование. Подвиг, славнейший русский подвиг, вписан во всемирную историю. Народы пойдут за примером Руси, ибо народ огненно запечатлел подвиг труда и славы".
Много восторженных оценок высказано за это время. Поистине, русский великий подвиг всемирно показал, какие достижения возможны в жизни, на глазах у всех. Не отвлеченные конференции, не мертворожденные постановления, но жизненная очевидная победа увенчала народ русский.
Пришло время пересмотреть, где истинные друзья, всегда понимавшие русские народные сокровища, а где подхалимы, в силу необходимости преклонившиеся перед русскою мощью. Легко теперь уверовать в русскую наглядную всем победу. Но не ценно такое запоздалое уверование. Крепка та дружба, которая явлена в самые трудные дни. А ведь тогда маловеры ожидали разгром. Сколько было позорных шепотов и разговорчиков предательских!
Легко теперь веришь в русскую победу, когда наше воинство прошло победно от Сталинграда, от Грозного до Варшавы. Прикиньте этот путь на Запад от Варшавы и подумайте, куда упадет конец циркуля. Какие грозные бои, сколько сопротивления сломлено! Сколько труда самоотверженного, безымянного положено во славу великой Родины! Прекрасен путь народа русского.
8 августа 1944 г.
"Аврора", 1970, № 5
Шестой год
Писем Ваших за это время не было. Вообще уже более недели у нас не было ни почты, ни телеграмм. Прямо водное бедствие — на дороге неслыханные обвалы, снесено тридцать два моста, а далее три железнодорожных. Убиты люди и животные. Говорят, что даже временные исправления потребует не менее месяца. Дошло ли мое письмо в Карачи для консула? Не могут Вас притеснять со сроками, когда происходят такие бедствия. Что поделаешь, когда почта скончалась. А ведь городские жители и не представляют себе таких негаданных бедствий. За наше время здесь ничего подобного не случалось. От Рокфеллеровского Музея прислали просьбу о пожертвовании. Если уже Рокфеллер просит о пособии — такое особенно забавно.
С эскизами волокита продолжается. Бомбейский консул отказал, теперь мы послали в Карачи — вот тоже напасть! Бомбейский консул нашел причину своего отказа в том, что Наггар принадлежит к Карачи. Консул неправ, ибо мы всегда посылали картины через Бомбей. Посмотрим, что выдумают в Карачи. Любопытно, что понудило староселье именно теперь отчалить? Факт хороший, но почему посреди лета? Нет ли в этом чего-то показательного? Не знаем, дошли ли наши телеграммы в Москву к репинскому столетию и к Грабарю. Назад не вернулись. Впрочем, теперь многое, даже заказное, назад не возвращается, но и ответа нет. Не знаешь, где и что пропало?!
Если Мясин захочет фотографировать эскизы — разрешите, но тогда нужно стекло снять и фильмы ортохроматические. У нас здесь таких фильм уже давно нет. Не раз слышали: "Отчего не снимите хороших фото с картин?" Сами знаем, насколько картина искажается скверными снимками, лучше и вовсе не снимать. Но ведь в наших горах нет ничего, да и в городах здешних фотографы неудачны. Постоянно слышим — нет ли фото с последних картин, а где их взять? Воображаю, сколько у Вас сведений о хоршевском покровителе, ведь и Жин может о нем слышать, да и сказать. Теперь столько поворотных рычагов задвигалось — только усмотреть. В Археологическом институте были две моих картины — "Три меча" и "Менгиры". Так как там, наверно, публика археологическая, то попросите их к себе на выставку, а там, может быть, у Вас и останутся. Мои листы "Подвиг", "Крылья победы", "Сибирь" идут в южно-индийской газете — так расходятся добрые слова о русском народе и творят новых друзей. Непонятно, почему Вы не получаете сведений о "Славе"? Если, по нынешним обстоятельствам, ее не могут печатать, то нужно известить. Может быть, мы могли бы издать ее в другом месте! "Слава" для доброго дела предназначена. Придет к Вам эта весточка уже на шестом году войны. Подумать только, что пойдет шестой год человеческого братоубийства! Но пусть это будет последним годом. Пусть Вам будет получше среди всех трудов и треволнений. Да будет Вам хорошо! Да будет миру хорошо!
15 августа 1944 г.
Публикуется впервые
Срывы
Когда Третьяков купил "Гонца" и узнал, что эта картина является частью целой серии "Славяне", он просил прежде всего показать ему остальные. Не суждено было — через год он умер.
Этюды русской старины были приобретены Государем для музея. В тот же день началась японская война и все отложилось. Жаль, памятки о наших народных сокровищах были бы очень уместны. Ведь тогда еще не было принято ценить народное достояние.
Не состоялась роспись в Пархомовке — теперь часть эскизов в Лувре. Из-за войны немецкой прервалась роспись в Талашкине. Из-за безденежья остановилась раскопка новгородского кремля. Из-за банкротства С. не состоялись панно в Лондоне. Из-за банкротства Бичама лопнули "Царь Салтан", "Садко", "Золотой петушок".
Не состоялась большая выставка в Малом Дворце Искусств в Париже, предложенная муниципалитетом. Это уже по нашей вине — спешили в Индию. Из-за отъезда в Монголию расцвело жульничество Хорша. Не состоялась уже объявленная Брентано монография, составленная Коганом, не знаю, по чьей вине. По злобе Коровина не вышла "Валькирия" в Мариинском Театре. Пришлось отнять эскизы к "Мален" в Москве, иначе вообще могли пропасть. Серов хотел купить "У Дивьего камня" для Третьяковки.
Можно вспоминать многие срывы. Многое полезное не состоялось по разным причинам. Вот и теперь знаем ли мы, что с музеем в Брюгге, что в Праге, в Белграде, в Загребе, в Париже, в Риге? А ведь в Риге было сорок шесть картин и склад книг. Может быть, какой-нибудь немецкий Маслов уничтожил все, как случилось в Ленинграде с "Керженцем" и с "Казанью". Прямо непонятен этот дикий вандализм над народным достоянием. "Керженец" и "Казань" были неплохи, были одобрены в Швеции и в Париже. Дягилев писал, что много раз по желанию публики поднимали занавес — еще раз посмотреть на "Керженец". И вдруг после одобрений — вандализм! Дико! Живы ли эскизы к "Керженцу" и к "Казани", бывшие в Правлении Московского-Казанской дороги? Грабарь пишет, что наше собрание картин поступило в Эрмитаж. А как же один американец купил в Вене у антиквара нашего "Дрохолота"? И не запомнить теперь всех — около пяти сотен. А где двенадцать картин, присланных нами из Сердоболя? А где восемь картин, привезенных нами в Москву в 1926-м? А где "Змей" из Музея Академии Художеств? А где девять картин из Музея Общества Поощрения Художеств? Много чего. "Небось, очень жалеете о срывах?" "Жалеть — не жалею, но удивляюсь".
"Беда не приходит одна, ну да ведь и счастье не ходит в одиночку".
20 августа 1944 г.
Публикуется впервые
Битва
Один здешний автор С.Д. пишет:
"Наверно, я не знаю многого из жизни Р. [87], может быть, не знаю большей части ее, но и то, что знаю, говорит мне, что жизнь Гурудева есть постоянная, нескончаемая битва. Р. умеет оборонять высокие идеалы и, обороняя, переходит в наступления, выигрывая свои культурные сражения.