Выбрать главу

Однако, если вдуматься, всё было гораздо серьёзнее. О своей стороне нашей полной драматизма судьбы полякам удавалось говорить свободнее и откровеннее. Этим прежде всего и объяснялась взволнованная любовь советских зрителей к польскому кинематографу, к его заносчивым и обречённым героям, воплощённым такими интеллектуалами, как Збигнев Цыбульский. В послевоенных советских поколениях хватало молодых бунтарей, одержимых невыразимым идеалом «вечной свободы», но у нас не было ходу актёрам, которым было бы позволено его воплотить. Когда же такие актёры, поэты и барды стали у нас появляться, их, опять же против обыкновений и традиций, беззаветно полюбили в Польше.

Как ни парадоксально, легендарный герценовский лозунг «За вашу и нашу свободу!», смягчавший сердца самых непримиримых польских «непринимателей» России, наиболее полнокровно воплощался творческой интеллигенцией обеих стран в период проклинаемых ныне 50–80-х. И в житейской обыденности пресловутый антирусский синдром поляков сменялся ощущением, деликатно выражаясь, отчуждения-притяжения. Нельзя сказать, что советского гостя встречали с особым радушием. Вас неизменно прощупывали на предмет пресловутого российского великодержавия и всех русско-польских конфликтов. Утомлённый вежливой, но настойчивой инспекцией, я однажды напрямую заявил своим новым знакомым, что я – частный отдельный человек и за действия царя и Сталина ответственности нести не могу. К тому же имею представление и о том, что произошло в Катыни, и о том, где находилась Красная армия во время Варшавского восстания, о подготовке которого всё же неплохо было бы её командование предупредить. Прямота возымела эффект, случайное знакомство обернулось нескончаемой фиестой, чтобы не сказать загулом, с русскими романсами на ночном Новом Святе, с засыпанием в элегантном кафе на аллеях Уяздовских и пробуждением в рабочей пивной на Воле. Если это не повязанность общей судьбой, то что же ещё?

Зачем я всё это пишу? Из знакомого сожаления по поводу того, что совсем как в приватной жизни, сопротивление несвободе сближает людей, а достигнутая свобода зачастую разлучает. Увы. Можно было строить отношения на достигнутом притяжении, варшавские лидеры предпочли культивировать классическое отчуждение. Знаться с далёкими богатыми знакомыми оказалось не в пример престижнее, нежели с близкими соседями.

И понадобилось страшное, почти мистическое несчастье, чтобы об этом соседстве вспомнить. Чтобы вдруг догадаться, что самое честное понимание и самое искреннее сочувствие можно встретить среди людей близкого языка, похожих обычаев, сходных традиций. Короче, одной судьбы.

Я не очень надеюсь на то, что предрассудки поляков и русских по отношению друг к другу когда-нибудь совершенно исчезнут. Да этого и не надо, без них станет даже скучнее, общение утратит взаимную подкалывающую остроту. Однако надеюсь на возвращение того, быть может, не самого блаженного климата, когда барьер вековых предубеждений усилиями культуры преодолевался, а бескорыстный творческий порыв способствовал взаимному притяжению.

Можно соперничать, можно друг над другом иронизировать, даже заноситься друг перед другом – не такой уж смертельный грех. Во всяком случае, это лучше, чем бесконечно расчёсывать старые раны и лелеять исторические обиды, претворяя этот сладостный для самолюбия процесс в реальную политику.

Точка зрения авторов колонки может не совпадать с позицией редакции

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 2,4 Проголосовало: 9 чел. 12345

Комментарии: 22.04.2010 11:15:06 - Леонид Серафимович Татарин пишет:

&

Поганенькая статейка.

21.04.2010 16:33:57 - Валентин Иванович Колесов пишет:

Прочитал с большим и искренним отвращением. Отстаньте от меня со всеми вашими претензиями ко мне, русскому во всех поколениях.______________В траурный день я скорбел по 95 погибшим в катастрофе.

Наркозависимая политика