Многолетнее пребывание в тюрьмах и на каторге подорвало здоровье П. Ф. Якубовича. В Курган он приехал тяжелобольным. Это обстоятельство, а также болезненное состояние сына Дмитрия, родившегося в Кургане в 1897 г., вынуждали его неоднократно обращаться к полиции с просьбой разрешить выезд на лето в деревню. Начиная с 1896 г., П. Ф. Якубович проводил летние месяцы в деревне Крюковой-Лесниковой, расположенной в 30 километрах от Кургана вверх по течению Тобола, в живописной лесной местности. Однако каждый, раз разрешение на выезд приходилось получать с огромным трудом. Причем полицейский надзор обычно усиливался во время пребывания поэта в Лесниковой.
В феврале 1899 г. в связи с арестом политического ссыльного И. М. Зобнина, бывавшего, по донесениям шпиков, у Якубовичей, в квартире последних был произведен обыск. Поскольку, по словам Якубовича, у него «не найдено было ничего подозрительного», он привлекался к дознанию лишь в качестве свидетеля. Но производивший обыск помощник начальника тобольского губернского жандармского управления ротмистр Вонсяцкий вел себя очень грубо и дерзко, и это вынудило Петра Филипповича обратиться в департамент полиции с жалобой на действия Вонсяцкого. Результат оказался для ссыльного самым неожиданным. В секретном отношении департамент полиции Министерства внутренних дел 8 августа 1899 г. сообщил тобольскому губернатору: «По надлежащем расследовании жалоба Якубовича не подтвердилась, а наоборот, оказалось, что квартира названного ссыльного является местом конспиративных собраний поднадзорных и лиц, привлекаемых к дознаниям политического характера, вследствие чего начальник тобольского жандармского управления возбудил ходатайство об удалении Якубовича из г. Кургана». И далее: «Департамент полиции имеет честь покорнейше просить Ваше превосходительство не отказать уведомить, где в настоящее время находится названный ссыльный, присовокупляя, что, ввиду сообщенных полковником Мацкевичем данных о политической неблагонадежности Якубовича, дальнейшее оставление его на жительстве в Кургане представляется нежелательным и равным образом признается нежелательным разрешение названному лицу приписаться в курганские мещане, в случае возбуждения им о том ходатайства»[40].
Сильное нервное расстройство вынудило Якубовича просить разрешения на временный выезд для лечения в Казанскую психиатрическую лечебницу. В телеграмме директора департамента полиции от 21 октября 1899 г. сообщалось тобольскому губернатору: «Ссыльному Кургане Петру Якубовичу с женой Министерством разрешена временная отлучка Казань для лечения»[41].
Рапортом от 29 октября 1899 г. курганский исправник доносил тобольскому губернатору, что П. Ф. Якубовичу и его жене выданы проходные свидетельства для временной отлучки в Казань. В Курган П. Ф. Якубович более не возвращался.
Талант П. Ф. Якубовича-беллетриста с особой силой проявился в очерках «В мире отверженных». Желание рассказать страшную правду о царской каторге, о проблесках человеческого в преступном мире определило, характер и содержание этих очерков.
Первый том очерков был написан летом 1893 года в Акатуйской тюрьме; значительная часть второго тома (глава XIX «Конец «образцовой» Шелаевской тюрьмы») писалась в Кургане. Очерки печатались в журнале «Русское богатство» начиная с сентябрьского номера 1895 г. под псевдонимом Л. Мельшин.
Тема каторги не была новой в русской литературе. В 1861—1862 гг. появились «Записки из мертвого дома» Достоевского. Жизнь ссыльных изображена в некоторых рассказах Короленко («Чудна́я», «Яшка», «Убивец», «Соколинец», «Федор бесприютный», «Черкес»). О жизни и быте поселенцев из каторжан рассказал А. П. Чехов в книге «Остров Сахалин».
Якубович, будучи не только свидетелем, но и лицом пострадавшим, показал быт каторжных «изнутри». Как и «Записки из мертвого дома», очерки Якубовича родились из живых наблюдений, хотя и лишены той глубины психологического анализа, которая отличает произведение Достоевского. Сам автор не претендовал на признание за ними самостоятельного художественного значения. «…Я пишу не художественное произведение, — отмечал он в первоначальном варианте главы «Одиночество», — а правдивую историю действительно пережитого мною и, как живой человек, хотя и старающийся быть беспристрастным, не в силах заключиться в узкие рамки художника»[42].
Однако сразу же после выхода очерков в свет критика справедливо оценила их как произведение художественное, с присущими ему приемами типизации жизненных явлений.
40
«Дело о государственном преступнике Петре Якубовиче и о жене его Розе, урожденной Франк». Филиал Тюменского облгосархива в г. Тобольске, фонд 152, оп. 15, ед. хр. 29, л. 101. В дальнейшем: «Дело».