Когда казнили Халладжа[211], кроме «Я — Истина»,
он ничего не промолвил.
Отрубили ему ноги и руки, ибо
не могли внять тому, что он говорит.
От потери крови его лицо пожелтело.
В таком состоянии разве кто выглядит красным?
Но тот, что был словно солнце[212], сразу натёр
своё подобное луне лицо обрубком руки.
«Раз кровь румянит лицо мужчины,
то покрасил я лицо своё посильнее.
Чтобы не смотреться в их глазах жёлтым,
чрезмерно красным следует выглядеть.
Каждый, кто увидит меня пожелтевшим,
решит, что сейчас я сильно напуган.
Но раз нет вообще во мне страха,
то пусть, кроме красного, не будет другого лица.
Когда кровавого мужчину[213] казнят,
понадобится здесь вся его храбрость.
Раз весь мир мне стал кружком буквы "мим"[214],
чего мне бояться на этом помосте?»
Тому, кому в пекле[215] суждено жить
с семиглавым драконом,
много игр таких предстоит.
Быть казнённым — наименьшее в его участи.
Этот предводитель веры, глубочайшее море,
однажды ночью вёл беседу в Багдаде
столь возвышенным слогом, что небо
от жажды склонило главу перед ним.
У Джуиейда[216], славного предводителя,
был сын, прекрасный, как солнце.
Отрезали ему голову жалким образом[217]
и на поругание в толпу бросили.
Увидев голову сына, отважный Джунейд
не вымолвил ничего, успокаивая тем самым людей.
В том большом котле[218] с древними тайнами,
на огонь той ночью поставленном,
великое самообладание требовалось.
И всегда его требуется никак не менее этого, и даже более.
«Я смерти боюсь, — сказала другая, —
пустыня далека, и я беспомощна.
С таким страхом смерти
умру я на первой стоянке.
Даже если я — Азраил,
когда смерть подступит, жалко умру я.
От меча смерти довольно одного лишь удара,
чтобы собственные рука и меч поломались.
Как печально, что от огромных мечей и рук,
останется, увы, лишь сожаление!»
«О ты, жалкий слабак! — сказал Удод. —
Долго ль протянет груда костей?
Несколько костей перестроились,
но мозг внутри их сгорел.
Не знаешь ты, долго ли тебе жить здесь осталось,
может, два вдоха и выдоха — насколько долго, ты
говоришь?
Кто рождён, тот и смертен — разве не знаешь?
Станет он грунтом, и ветер унесёт всё, чем он обладал.
Тебя растили, чтобы ты убывал,
тебя принесли, чтобы затем унести.
Мир — как перевёрнутый таз,
что от зари и до заката наполняется кровью.
Солнце ради него вращает мечом,
столько голов в него отрубая!
Чистым ли, грязным ли ты пришёл,
ты всего лишь — капля воды вперемешку с землёй.
С ног до головы подобен ты капле.
Способна ли капля с морем бороться?
Пусть всю жизнь ты отдаёшь всем здесь приказы,
всё равно будешь гореть и жалко погибнешь».
Феникс — чудесная, всеми любимая птица.
В Индостане можно её отыскать.
Дивный клюв у неё, длинный и твёрдый.
Множество в клюве отверстий, точно в свирели,
чуть ли не с сотню отверстий в клюве её.
Известна она одиночеством, без пары живёт.
У каждой дырки в клюве её свой мотив,
в каждой мелодии сокрыта отдельная тайна.
Едва из дырок польётся скорбный напев,
все звери и рыбы теряют покой.
От наслаждения слышать голос Феникса
затихают все птицы и разум теряют.
Некий философ её разыскал, посидел рядом с ней —
постиг всё, что можно о музыке знать.
Живёт эта птица с тысячу лет.
О времени смерти своей знает она.
В час смерти, когда её покидает надежда,
собирает вокруг себя кучу хвороста,
усаживается на хворост в волнении,
и вокруг разливается сотия мелодий, одна другой горше.
Через все дырки в клюве от боли
чистого сердца раздается рыдание.
Плача, горюя от близости смерти,
дрожит Феникс, словно лист на ветру.
От этих стонов, от этого плача
все птицы и звери окрест
сбегаются взглянуть на неё,
забывая и о всём белом свете.
В этот день её горя с кровоточащим сердцем
умирает много зверей рядом с ней:
всех повергает плач в изумление,
многие слабеют настолько, что жизнь их уходит.
О, это чудный и дивный день для неё!
Так горестно плачет она, будто кровь течёт вместо слёз.
В момент смерти, с последним дыханием
бьёт Феникс крыльями, взмахивая вперёд и назад.
Попадают искры на крылья,
затем огонь охватит её целиком.
Огонь быстро скользнёт по дровам,
займутся они весёлым пламенем.
Птица и дрова полыхают,
затем всё обращается в пепел.
Когда потухнет последняя искорка на кострище,
из пепла рождается Феникс.
Едва все дрова превратит огонь в пепел,
над ним поднимается маленький Феникс.
Никому в мире не удаётся такое:
быть бесплодным и рожать после смерти.
Если, как Фениксу, дают тебе долгую жизнь,
даже в миг смерти несёшь ты ответственность.
Годами жила она с болью, в рыданиях,
без пары, без детей, в одиночестве.
На целом свете не было у неё никого,
даже заботиться о семье она не могла.
Наконец-то смерть о ней вспомнила,
пришла и развеяла её пепел по ветру.
Чтобы ты знал: от смерти никто
не сбежит, трюки здесь не спасут.
Во всём мире никого не найти, кто от смерти сбежит,
от неё нет защиты, и это — странно.
Хотя смерть беспощадна, груба,
необходимо размягчить[219] её шею.
Да, у нас много хлопот и забот,
но нет дела сложней и серьёзнее этого.
вернуться
Абу'ль-Мугис аль-Хусейн ибн Мансур аль-Халладж, знаменитый суфий, казнённый за свои мистические взгляды, сочтённые еретическими. Автор нескольких книг, из которых до нашего времени дошла только «Китаб ат-Тавасин».
вернуться
То есть солнце духовного руководства.
вернуться
«Кровавый мужчина» — устаревший оборот. Многие осуждённые во время казни мазали себе лицо собственной кровью, чтобы скрыть бледность и не дать повода назвать себя испугавшимся. Иносказательное значение оборота — готовый к неминуемой гибели.
вернуться
Ссылка на «Китаб ат-Тавасин» Мансура аль-Халладжа, где в разделе «Та-Син» есть строка примерно такого содержания: «На ней точки не арабского алфавита, кроме одной — буквы "мим". Он — это Мим, что суть Имя Последнего». — Прим. изд.
вернуться
Парафраз строки «В разгар лета пить вино со львом» из «Сада знаний» Мансура аль-Халладжа. — Прим. изд.
вернуться
Абу'ль-Касим Джунейд — знаменитый суфийский наставник из Багдада, получивший почётное прозвище «павлин богословов». Последователь Суфьяна Саври и ученик Сари Сакати. Сама эта история о Джунейде более подробно приведена Аттаром в « Тазкират ал-аулийя», т. 2, с. 253.
вернуться
Одно из часто употребимых оборотов Аттара, который и здесь, и далее по тексту оставлен без изменений. Выражение имеет значение более эмоциональное, нежели рациональное, и его интерпретация меняется в зависимости от контекста. Среди значений оборота могут быть одновременно и оценка незначительности героя или события, и жалость к страдальцу, и жалость к себе (т. е. аспекты самооценки), и проч.
вернуться
Метафора Аттара, уподобившего Джунейда котлу, проверяемому на прочность.
вернуться
Одно из предлагаемых комментаторами значений — скрутить ей голову, при этом шея станет «мягкой».