Летучая мышь
Однажды ночью летучая мышь так рассуждала:
«Что же. Раз не могу я на солнце смотреть,
полечу хоть всю жизнь через сотни невзгод,
чтобы просто в нём разом исчезнуть.
Закрыв глаза, месяцами, годами буду лететь
и наконец доберусь до нужного места!»
«О ты, тщеславный пьяница, — некто с зорким взглядом
ответил,—
тебе до Него — сотни тысяч лет дороги.
Такому потерянному, как ты, не одолеть этот путь,
муравью, застрявшему в яме, к луне не подняться».
«А я не боюсь, я хочу долететь, — мышь сказала, —
и посмотрю, что из всего этого получится у меня».
Летела она годами пьяная и незнающая,
пока ещё были силы и крылья целы.
Наконец остановилась, со сгоревшей душой и
пламенеющим телом,
без крыльев, оставшись без выхода.
«Забыла я о солнце, — сказала она, —
ибо не видела никакого следа от него».
«Ты крепко спала, — заметил некий мудрец, —
не видишь дороги, ты только шаг сделала,
а намекаешь, что пролетала мимо Него, —
якобы поэтому и крылья утратила».
Летучую мышь эти слова уничтожили,
исчезло и то, что от неё оставалось.
От безнадёжности языком души
воззвала она к солнцу.
«Раз ты нашло такую зоркую птицу, — вскричала она, —
так смотри, само подальше держись от неё!»
Вопрос одиннадцатой птицы
«О предводитель! — спросила другая. —
Верно ли, если действовать лишь по повелению?
Принимается деяние или нет, это не важно,
выполняю я только Его повеление.
Слушаю душой Его повеления,
ведь если не выполню, то буду наказан».
Ответ Удода
Удод сказал: «О птица, это хороший вопрос!
Выше этого блага не обрести человеку.
Исполнивший повеление от бед спасается
и легко проходит сквозь трудности.
Один час молитвы по повелению
лучше всей жизни, проведённой в молитвах, но без приказа.
Кто без дозволения много страдает,
тот — собака, и не больше того.
У собаки много мучений, но пользы от них никакой.
Раз это не по приказу, ничего не будет, кроме ущерба.
Для того, кто смог выстрадать миг, когда велено,
весь мир наполнится наградами.
Здесь важен приказ, и выполняй его вовремя.
Ты — раб, и не в своё дело не вмешивайся».
Возвращение хосрова в город
Один хосров возвращался в свой город,
жители город украсили.
То, что при себе имели, то
и пожертвовали для украшения.
У заключённых же и из общего, и из личного
ничего не было, кроме оков и цепей,
а помимо цепей было несколько отрезанных голов
и изрядно — порванных сердец.
Бросили они ещё несколько рук и ног
и сделали из них свои украшения.
Шахрияр, возвращаясь в свой город,
увидел его нарядным, наполненным красотой.
Доехав до места, где располагалась тюрьма,
он спешился,
затем допустил к себе заключённых,
многое им посулил и выдал золота и серебра.
Один любопытный собеседник хосрова
спросил: «О падишах, мне тайну открой:
ты видел сотни тысяч украшений,
видел город в шелках и аксуне.
Посыпали землю драгоценностями и золотом
и к небу воскурили мускус и благовония.
Видел ты многое, но был сдержан,
вообще ни на кого и не глядя.
Почему же ты задержался у тюремных ворот?
Неужели рассматривать отсечённую голову? Вот тебе дело!.
Тут ничего весёлого,
только отрезанные головы, руки и ноги.
Все эти убийцы — безруки,
зачем делить с ними общество?»
«Украшения прочих, — сказал падишах, —
похожи на кукол кукловодов.
Каждый согласно своему уровню и своему о себе представлению
представил и вещь свою, и себя.
Те люди — все поголовно изменники,
а заключённые здесь верны мне в поступках.
Если бы не выполнялись здесь мои повеления,
не отделяли бы голову от тела и тело от головы.
Люди тюрьмы — изумлённые,
от моего гнева и приказов они в удивлении.
Теряют они то руку, то голову,
то зелёное потеряют, то высохшее[230].
Без работы, без забот, в ожидании,
когда из ям и камер поведут их на виселицу.
Поэтому тюрьма для меня радостнее:
то я их накажу, то — они меня»[231]
Дело прозорливых — слушаться повеления,
и тогда падишаху посетить тюрьму неизбежно.
вернуться
230
Старинное выражение, его здесь следует читать в переносном значении: «невиновные и повинные».