Вопрос четырнадцатой птицы
«Верность и справедливость, — сказала другая, —
как выглядят в глазах Его Величества Падишаха?
Всевышний дал мне качество справедливости,
не была я неверной по отношению к кому бы то ни было.
На какую ступень познания тот поднимется,
у кого внутри собраны все эти качества?»
Ответ Удода
«Справедливость — Царь-спаситель, — сказал Удод. —
Кто справедлив, тот от вздора спасён.
Лучше воспитать в себе справедливость, чем
провести жизнь в поклонении и молитве.
В обоих мирах нет благороднее качества,
чем внутренняя справедливость.
Но кто напоказ справедлив,
приближается к лицемерию, помни!
Мужчины у людей справедливости не просили,
но сами поступали всегда справедливо».
Имам Ахмед Ханбал
Ахмед Хан бал[247] был имамом своего времени,
его познания превосходили возможность их объяснения.
Но когда опустошало его и знание, и мышление,
то споро он отправлялся к Бишру Хафи[248].
Люди, замечая Ахмеда у Бишра,
сразу пеняли ему, не удерживаясь:
«Ты — имам, знающий,
мудрее тебя никого нет и не будет.
Почему же, не слушая никого,
ты, как босяк, бежишь к этому голодранцу?»
«Я опередил всех в хадисах и сунне, —
так Ахмед Ханбал им отвечал. —
В своём знании я его превзошёл, что вижу прекрасно.
Но он лучше меня знает Бога».
О ты, не подозревающий о своей несправедливости,
взгляни на миг на справедливость знатоков пути.
Индийский раджа и Махмуд
Престарелый шах был у индусов,
войсками Махмуда был он взят в плен.
Когда войска препроводили к Махмуду его,
принял ислам, наконец, тот правитель.
Обрёл он и дружбу,
и от обоих миров отделился.
После этого и днём, и ночью сидел он в шатре,
взволнованный, ошеломлённый.
Сутками напролёт горел и рыдал,
днём горше, чем ночью, и ночь была хуже дня.
Когда его плач перешёл границы возможного,
Махмуд проведал о его состоянии.
Призвал его к себе и сказал:
«Отдам сотни царств и того более,
ты — падишах, перестань же рыдать о себе!
Сколько можно плакать, довольно уже».
Хосров индусов ответил: «О падишах,
ни страну, ни положение я не оплакиваю.
Плачу лишь потому, что если Всевышний завтра,
в Судный день, меня спросит:
"О ты, неверный нарушитель обетов,
как мог ты со Мной так обойтись?
Пока Махмуд с толпой гордых
всадников к тебе не приблизился,
ты даже не вспоминал обо Мне. Разве так можно?
Это нарушение расписки о верности,
потребовалось ради тебя сосредоточить войска,
а тебя — отправить вслед за другим[249].
Без силы ты и не вспоминал обо Мне.
Скажи, назвать тебя другом или врагом?
До каких пор быть постоянству с Моей стороны, а измене — с твоей?
В деле верности так не положено".
Если Всевышний так ко мне обратится,
чем рассчитаться за неверность свою?
Что дальше делать со стыдом и смущением?
Вот причина слёз старика, о молодой».
Выслушай о верности и справедливости,
выслушай наставления в добрых деяниях.
Вступай в путь, если есть в тебе верность,
иначе садись и не упоминай о ней более.
Всё, что находится за пределами верности,
уже избыточно для пути благородных.
Воин-мусульманин и неверный
Прервал мусульманин схватку с гордым противником
просьбой о том, чтобы ему намаз совершить.
Ушёл, помолился, вернулся,
продолжил с новыми силами бой.
У неверного был свой намаз, попросил и он
отсрочку и отправился на молитву свою.
Выбрав чистый уголок,
неверный склонялся в направлении идола.
Увидев голову врага на земле,
мусульманин обрадовался: вот место победы моей!
И собрался неверного исподтишка ударить мечом.
Вдруг воззвал к нему голос:
«О! Ты — сама непорядочность, с головы до ног.
Хорошо же ты держишь тобой данное слово.
Он не резал тебя, пока ты молился,
и до чего же дурно будет сейчас ударить его.
О ты, не читавший "выполняйте своё обещание"[250],
ставший кривым, не сдержав своего слова.
Раз с благородства начал даже неверный,
не пора ли подлости и тебе прекратить?
Он добро совершил, а ты тянешься ко злу.
Но чего хочешь себе, желай того и другим.
Ты получил от него и защиту, и верность,
но где же твоя-то надёжность, если ты верующий?
О мусульманин, хоть ты тверд в своей убеждённости,
однако в верности ты слабее неверного».
Смутили такие слова воина,
увидел он себя вспотевшим снизу доверху.
Неверный заметил плачущего
с мечом в руках мусульманина, удивился,
воскликнул: «Отчего эти слёзы?»
Сказал воин правду: «Спросили меня сейчас о тебе,
и из-за тебя назвали неверным.
Плачу я из-за тебя».
Такая прямота заставила вскрикнуть неверного,
горько он разрыдался в ответ.
«Всемогущ Тот, Кто своего любимого
из-за недостойного врага так порицает!» — вскричал он. —
Как мне быть и дальше беспечным неверным?
Расскажи мне об исламе, чтобы веру принять, сжечь неверность.
Сердце моё было в оковах,
увы, не ведал я о Боге таком».
О ты, невежливый, со своим угасшим желанием
неужели ты предан Желанному?
Но я потерплю, пока время не выскажет,
один на один, тебе всё в лицо.
вернуться
247
Имам Ахмад ибн Ханбаль, искушённый и глубокий богослов, хранитель изречений Пророка, друживший с Зун-н-Нуном, Бишром, Маруфом Кархи и другими суфийскими учителями.
вернуться
248
Бишр ибн аль-Харис аль-Хафи, сподвижник Фузайля. Согласно свидетельствам, всегда ходил босым, отвечая на вопросы о причине этого так: «Земля — Его ковёр, неверно наступать на Его ковёр, оставляя что-то между своей ногой и Его ковром». — Прим. изд.
вернуться
250
Ссылка на аят (17:34): «И будьте верны своим обещаниям, ибо за обещания вас призовут к ответу».