Абу Бакр Нишапури
Шейх Абу Бакр Нишапури[270] со своими мюридами
вышел из ханаки и отправился в путь.
Шейх ехал на ишаке, за ним сподвижники следовали.
Внезапно ишак облегчился.
Настроение шейха от поведения ишака испортилось.
Вскричав, он принялся разрывать одежды свои.
Мюридам и всем, его видевшим,
такие манеры совсем не понравились.
Кто-то затем спросил у него:
«О шейх, кто же так поступает, как ты?»
«Куда бы ни обращал я взоры, — шейх ответил, —
дорога была забита моими последователями.
Впереди — мюриды, сзади — мюриды.
"Я и Баязиду не уступаю, — подумалось мне. —
Как всё у меня прекрасно сегодня,
с отважными моими сподвижниками.
Нет сомнений, что завтра радостно, с почётом и
поднятой головой в Махшар легко войду".
Как раз об этом я размышлял, — сказал шейх, —
когда ишак облегчился.
Тому, кто так бахвалится,
ишак ответил: ну сколько же можно!
Моя душа сгорела от этого.
Хотел веселиться, но испортилось настроение».
Пока остаёшься ты в гордости и высокомерии,
далёк ты от истины.
Выбрось высокомерие. Испепели гордость.
Твоё присутствие — сплошь из-за нафса, сожги это присутствие.
О ты, в каждый момент меняющий цвет,
в корне каждого твоего волоска — один фараон.
Пока от тебя остаётся даже крупица,
сотни знаков разлада в себе ты хранишь.
Борись с самолюбием,
объяви войну обоим мирам.
Если возьмёшься однажды тело ты уничтожить,
засветишься, если кругом будет ночь.
Не говори «я», что принесёт сотню бед,
и ловушки дьявола обходи.
Бог предлагает Мусе узнать секрет дьявола
Всевышний тайно сказал Мусе:
«Выведай же у сатаны, каковы его секреты».
Увидев дьявола на дороге, Муса
попросил его секретами поделиться.
«Запомни навсегда одну вещь, — сказал дьявол. —
Не говори 44я", чтобы не стать, как я».
Если даже твоя жизнь повиснет на волоске,
оставь неверность, тебе нужно рабство.
Окончание пути заложено в поражении,
а подлинное имя мужчины — в позоре.
Ибо если в этом пути он счастье увидит,
сотни «я» в один миг вскинут головы.
Мнение верующего
«Как прекрасно, — сказал некий верующий, —
что ученик находится в темноте.
Пусть полностью он исчезнет в море милости,
а затем ростки его желаний перестанут всходить.
Ибо когда что-либо ему будет явлено[271],
гордым станет и тут же — неверным».
Твои зависть и гнев
не твоими глазами заметны, но очами мужчины.
Ты — в печке, полной драконов,
упустил ты их по небрежению.
Днём и ночью их пестуешь,
озабоченный их пищей и сном.
Ты создан из крови и земли,
как ни странно, на них — запрет из-за отсутствия стоимости.
Кровь, будучи ближе к тебе,
оказывается, грязна, нечиста.
Все, что удалено от сердца и приближено к чувству,
без сомнений, грязнее и не дозволено.
Если внутри себя грязь созерцаешь,
неужели можно сидеть столь спокойно?
Шейх и собака
У ног шейха разлеглась собака,
но шейх свою мантию не поднимал.
«О ты, великий, отважный, — некто спросил, —
почему не отходишь от этой собаки?»
«У этого пса грязная внешность,
и такая внешность у меня внутри скрыта.
То, что у него напоказ,
у другого внутри спрятано.
Раз я внутри — словно пёс снаружи,
как от него убежать, если это — со мною всегда?»
Если внутри ты даже немного в грязи,
то на деле ты в сто раз грязнее, ибо видишь только верхушку.
Если и мельчайшая грязь пресекает твой путь,
нет разницы, остановлен внешне горой ты или соломинкой.
вернуться
270
Комментаторы насчитывают как минимум четыре известных наставника из Нишапура с таким именем, и обо всех них Аттар, безусловно, знал. Анализ « Тарих улъ-ислам» даёт основание некоторым исследователям полагать, что здесь упомянут Абу Бакр Мухаммад бен Хайам из Нишапура (?-335 г. по хиджре), один из ближайших друзей шейха Шибли.