Вопрос девятнадцатой птицы
«О предводитель! — сказала другая. —
Что просить у Него, долетев до заветного места?
Ибо, когда мир станет ясным из-за Него,
не знаю, что и попросить у Него.
Знай о чём-то я лучше,
добравшись туда, об этом просила бы».
Ответ Удода
«О глупая! О Нём ты не знаешь, — ответил Удод, —
не просят у Него чего-либо, проси Его Самого.
О чём просить, человек должен знать,
ибо Он — превыше любого желания.
Если из всех знаний о чём бы то ни было у тебя есть о Нём знание,
то что лучше Его самого? Чего же ты просишь?
Вошедший в Его покой
частичка за частичкой[278] сближается с Ним,
и вдохнувшего аромат грунта у Его порога
обратно никакими посулами не вернуть».
Абу Али Рудбари
В последний час Абу Али Рудбари[279] произнёс:
«Умираю от ожидания,
все ворота неба открыты,
поставлены сиденья в раю.
Сонм святых поёт, как соловьи,
говоря: "Входи, о влюблённый!
Поблагодари, а затем шагай радостно,
ибо никто такого почёта не видывал".
Хотя это дар и удача,
но душа моя не перестанет искать,
говоря: "Что за дело тебе до этого,
долгая жизнь продержала меня в ожидании.
Не хочу я, как алчные люди,
соглашаться на малое откупное"».
Твоя любовь смешалась с моей душой,
ни об аде, ни о рае знать не хочу.
Если сожжешь как пепел меня,
даже тогда, кроме Тебя, никого мне не нужно.
Я знаю Тебя, и не знаю ни веру, ни неверность.
Не упущу я, даже если на меня Ты не взглянешь[280]
Моё желание — это Ты, я знаю Тебя.
Ты — моя душа, а душа моя — это Ты.
Вся нужда моя в мире — это Ты,
Ты есть и этот мой мир, и иной.
Ты стал моим желанием. Яви Себя хоть чуть-чуть,
пусть на одном выдохе, но скажи со мной «ху»!
Дай моей душе напиться Тобой хотя бы на волосок,
унеси её — я скажу «ха!», Ты ответь «ху!»[281].
Бог и Давуд
«О чистый Давуд, — сказал Всевышний, —
передай Моим рабам: "Вы, горстка земли,
поклонение Мне прекрасно безо всяких причин:
ведь ни рая, ни ада могло б и не быть.
Если бы не было ни света, ни пламени,
нашлось бы у вас ко Мне дело?
Не будь ни надежды, ни страха,
обратились бы вы ко Мне хоть однажды?
Но Я обладаю Величайшим достоинством[282],
чтобы Мне поклонялись не из надежды и страха.
Надлежит такому постоянному[283] Господу, как Я Есмь,
поклоняться от чистого сердца.
Передай рабу: отставь постороннее,
поклоняйся Нам, ибо Мы заслуживаем этого.
Брось все, что есть, кроме Нас"».
Бросив, разламывай.
Поломав до конца, сожги
и весь день собирай этот пепел.
Затем пепел развей,
чтобы не осталось и следа от ветра гордыни.
После того, как всё завершишь, из пепла возникнет
тобою искомое.
И если это озадачит тебя раем и гуриями,
будь уверен, что это отталкивает тебя от тебя самого.
Аяз на троне
Однажды Махмуд вызвал приближенного Аяза,
надел на него корону и усадил на трон.
«Вот тебе царство, войска тоже твои, — сказал Махмуд, —
правь, эта держава — твоя.
Хочу, чтобы ты царствовал,
подчинил себе всех, от рыб до луны».
У тех из челяди и войска, кто это услышал,
от ревности ослепли глаза.
«Ни один шах в мире никогда
так не поступал с отроком», — восклицал каждый.
Но в этот же час бдительный Аяз
рыдал из-за поступка султана.
«Ты сумасшедший, — все ему. говорили, —
ничего не понимаешь, о далекий от мудрости.
О отрок, раз ты стал султаном,
то зачем ещё столько слёз? Сиди и радуйся».
«Неимоверно далеки вы от добрых дел, —
Аяз сразу этим людям ответил. —
Не видите, что шах всех народов
отталкивает меня от себя.
Озадачит меня, чтобы я
от него отдалился, занимаясь войсками.
Если весь мир мне отдаст во владение,
я не отойду от него ни на миг.
Всё, что скажет он, я могу выполнять,
Но только не отойти от него и на вздох.
Зачем мне его владения, заботы его?
Видеть его — вот моё царство, и всё».
Если ты желающий и признательный,
поучись у Аяза служению.
О ты, проводящий дни и ночи в безделье,
застрявший на первом шаге по-прежнему.
О бессовестный, каждую ночь Бог ради тебя
спускается с вершины Своего могущества.
В тебе же, неучтиво сидящем на месте своём,
нет упоённости ни ночью, ни днём.
К тебе пришли с величайшей вершины,
а ты отступаешь с отказом.
Увы, тебе дело не по плечу;
однако с кем же можно поделиться этой болью?
До тех пор, пока на твоём пути рай и ад,
как твоя душа об этой тайне узнает?
Когда разорвёшь привязанность к этим двум,
заря довольства осветит тебя ночью.
Прекрасный рай — не для этих сподвижников,
ибо есть люди, книга которых — на самом верху[284].
Подобно мужчинам сыграй во что требуется[285],
но пройди, не отдавая сердце ни «этому», ни «тому».
Если этих двух оставишь ты сам,
то станешь мужчиной, даже если ты — женщина.
вернуться
280
В оригинале игра слов: «Я не упущу, если даже Ты упустишь». Формальное значение очевидно: мою тягу к Тебе ты не отнимешь, даже если прогонишь.
вернуться
281
Ху (араб.) — Он. Повторение этого возгласа, т.е. взывание к Богу,
часто можно услышать на радениях дервишей.
вернуться
282
Считается, что это ссылка на аяты (112:1-2): «Скажи: "Он — Аллах Единый, Аллах Самодостаточный"».
вернуться
283
«Постоянный» здесь надо читать в значении «вечный», «непреходящий». Считается, что это ссылка на аяты (112:3-4): «Он не родил и не был рожден, и нет никого, равного Ему».
вернуться
284
Считается, что это ссылка на аяты (88:18-22): «Но нет! Книга благочестивых окажется в Иллиййуне. Откуда ты мог знать, что такое Иллиййун? Это — книга начертанная, которую видят приближенные. Воистину, благочестивые окажутся в блаженстве...»