Вопрос двадцатой птицы
Другая спросила: «О знающий дорогу к Его Величеству,
что следует иметь при себе на том месте?
Раз мы за дело взялись, то, если присоветуешь,
лучшее из возможного мы туда отнесём.
Для царей нужен достойный подарок,
человек без подарка — никто, кроме скупца».
Ответ Удода
«О вопрошающая, если ты слушаешь повеления, — ответил Удод, -
то отнесёшь туда то, чего там нет.
Если там окажется всё, что отсюда захватишь,
то не будет красивым нести туда это.
И знания, и тайны в том месте есть,
и много молитв духовных существ.
Неси же избыток стонов души и боли сердца,
ибо там такого никто не покажет.
Если выходит даже один стон от боли,
то доносит он запах обожжённого сердца до места.
Есть в твоей душе особое место — её центр.
Скорлупа твоей души — непокорный твой нафс.
Если из центра души вырывается стон,
мужчине сразу становится легче».
Зулейха и Йусуф
Благодаря своей власти Зулейха
пошла и распорядилась доставить к ней Йусуфа.
«Посади его, — сказала она прислуге, —
и дай ему палкой полсотни крепких ударов.
Так по Йусуфу пусть твоя палка пройдётся,
чтобы издалека мне были слышны его стоны».
Слуга отправился выполнять приказ, но рука у него не поднялась
на Йусуфа — увидев лицо его, пожалел.
Заметив рядом шкуру, тот добрый человек
по ней принялся с силой бить.
С каждым крепким ударом
Йусуф вскрикивал горько.
«О сдержанный, посильнее ударь-ка», —
прислушавшись, крикнула Зулейха издалека, не вытерпев.
«О солнцеликий Иусуф! — сказал мужчина. —
Если взглянет на тебя Зулейха
и не обнаружит следов палки на теле,
безусловно, станет мучить меня.
Сними рубашку, держись
и вытерпи сильный удар.
Хотя удар тебя ранит,
но зато будет знак, когда тебя Зулейха рассматривать будет».
Тогда Иусуф скинул рубаху.
По семи небесам прокатилось волнение.
Слуга замахнулся рукой и ударил так,
что повалил Йусуфа оземь.
«Прекрати! Ибо этот стон был его, —
закричала Зулейха, услыхав стон. —
До этого раза стоны были не в счёт,
но этот — уже настоящий».
Если плачет сотня людей, сочувствуя чьему-то несчастью,
то стон пострадавшего — трогательнее.
И пусть в кольце — сотня грустящих,
но страдающий — словно печать на кольце.
До тех пор, пока владельцем боли не станешь,
в рядах мужчин ты не станешь избранником.
Кто владеет болью любви и волнением,
тот не заснёт уже ни ночью, ни днём.
Ходжа Занги и его мавр
У ходжи Занги[292] был ловкий мавр,
что этот мир напрочь забросил.
Ночи напролёт отважный раб
читал намаз, вплоть до утра.
Однажды ходжа его попросил:
«О ты, ответственный раб, разбуди меня ночью,
чтобы я с тобой омовение сделал и помолился».
Ему раб ответил:
«Когда женщина испытывает боли при родах,
она изнутри это знает, и не важно ей, есть рядом кто или нет.
Если заболит у тебя, ты и сам сна лишишься,
днём и ночью будешь молиться, не тратя и мига.
Если требуется тебя пробуждать,
придётся другому выполнять работу твою».
Тому, кто лишён этого сожаления или в ком нет этой боли,
беда, ибо он — не мужчина.
Перед тем, чьё сердце боль захватила,
и ад, и рай исчезают.
Абу Али Туси