Белокурый парень, улыбнувшись, жестом фокусника извлек из рукава висевшей на перевязи левой руки белую розу в пергаментной бумаге.
– На столик положите, – вздохнула Пэл. – Николас, не выпадайте из образа. Вы – нибелунг, все человеческое вам глубоко чуждо. Стоит на вас взглянуть, Николас, и сразу слышишь «Полет валькирий».
– Николай, если вы не против, – уточнил гость. – Николас – вроде псевдонима. В нибелунги меня не возьмут, и я немец-то не совсем настоящий… Хотите расскажу?
Биографию Николая Владимировича Таубе, 1917 года рождения, из петроградских немцев, бывшего сотрудника Абверштелле «Кенигсберг», она уже успела прочесть, однако не спешила перебивать гостя. Небесный ландскнехт явно чувствует себя виноватым, и это совсем неплохо.
Парня взяли в разведку Тауреда одним из первых… Значит, с него и начнем!
– Хочу!
Когда это требовалось, леди Палладия становилась очень внимательной слушательницей.
– Давайте отбросим все лишнее, Николай. Вы – русский, я – англичанка, оба с планеты Земля. А еще ни я, ни вы не хотим, чтобы в Европе началась большая война. Кстати, этого никто не хочет, даже Гитлер. Однако война все равно будет, она уже близко.
– Войны не хотят в Европе, леди Палладия, но есть еще Штаты. И, если верить фантастам, фиолетовая планета Аргентина. Правительства европейских стран делают вид, будто ничего не происходит, Франция боится Гитлера, СССР слишком слаб, а Тауред – еще не государство, а вывеска.
– Вы – разведчик. Такие, как вы, Николай, способны справиться там, где бессильна армия. Тауред пока только вывеска, но Британская империя еще очень сильна. Никто в нашей стране, даже мой дядя, не желает повторения Великой войны. У нас общие цели, Николай! Я ни о чем не стану расспрашивать, но если хотите, подскажу.
– Последний раз меня тоже вербовала девушка, но не такая красивая, как вы.
– Это значит, не возражаете?
– Руководство британской разведки даст согласие на уничтожение Генриха Гиммлера?
Когда гость ушел, Пэл без сил откинулась на спинку кресла. Муж прав, волноваться ей еще рано – тем более, если она хочет дожить до операции. Аллан Вегерт[46], чудо-хирург из Стокгольма… Даже если неудача, все закончится сразу, в один момент. Ее «Полярная звезда» не вернется на Землю. Но лучше так!
Сердце побаливало, но леди Палладия Сомерсет была счастлива.
– Советским морякам очень понравился линкор «Джулио Чезаре», – молвил compagno Сталин, затягиваясь папиросой из пачки с летящим всадником в бурке и папахе. – Поэтому они попросили советское правительство купить еще один, желательно поновее. Правительство согласилось и поручило мне переговорить об этом с вами, господин Руффо.
Усы и зеленый френч соответствовали, а вот трубка отсутствовала, что вносило в знакомый по карикатурам образ некую тревожную новизну. Сталин оказался столь же упрям, как бывший капрал Кувалда, но к тому же изрядно хитер, уводя разговор в сторону от большой политики. Князь его понимал – невелика птица заместитель главы правительства, к тому же одной ногой в отставке. Что с такого взять? Разве что еще один линкор для Балтийского флота.
Время на беседу – всего лишь четверть часа, половину уже проговорили. Князь поглядел на невозмутимо улыбающегося вождя всех народов и решил, что самое время начинать атаку.
– Если я скажу о втором линкоре адмиралам, меня распнут на якоре и кинут в море на рейде Бари. Но ради советско-итальянской дружбы я согласен потерпеть.
Переводчик взялся за дело, Дикобраз же прикинул, что к весне, когда с нефтью станет совсем плохо, адмиралы будут куда сговорчивей. За линкор Сталин расплатится пшеницей, значит можно не обращать внимания на шантажистов из Берлина. Зима предстоит очень тяжелая.
– Проблема в ином, compagno Сталин. В Лондоне мне намекнули, что если новый советский линкор, пусть даже пока под итальянским флагом, появится в одном из морей вблизи Метрополии, его потопят по пути. The Grand Fleet не допустит усиления советского флота ни на Балтике, ни в Черном море, ни в Арктике.
Сталин невозмутимо кивнул, словно и не ожидал ничего иного.
– Британский имперский лев верен себе. Однако, если мы вычтем все вами названное, остается еще Тихий океан.
Дикобраз вспомнил разговор в уютной беседке у стола под белой скатертью. «Мне не нужны лишние линкоры под носом, – бурчал его старый приятель, предпочитавший папиросам гаванские сигары. – Так и скажите Сталину, Скалетта! Если он еще не наигрался в эти игрушки, пусть гонит посуду в Тихий океан, японцев пугать. В этом случае мы даже согласны помочь, выделим кредит и обеспечим топливом по пути».