Локи, мысленно отметив пассаж о «незаконной власти», прикинул, стоит ли слушать дальше. А если сейчас назовут имена? Он-то, конечно, не станет доносить, но ведь все равно вытрясут вместе с внутренностями. Нет, надо иначе.
– Бавария должна знать, – негромко проговорил он. – И она узнает.
Начало понравилось, тем более что неизвестный и не подумал возмущаться тем, что перебили.
– Король всегда будет со своим народом. В нынешний тяжелый час все верноподданные должны хранить надежду и беречь силы. Следует избегать любых активных действий, могущих привести к неоправданным жертвам. Такова воля короля.
…И приказ господина Виклиха. Берлинское начальство явно опасается этих самых «активных». Баварцы и за ружья способны взяться.
Дошло?
Неизвестный долго молчал, наконец, проговорил не слишком уверенно.
– Тем не менее, вашему величеству имеет смысл узнать о расстановке сил в баварском подполье и среди эмиграции.
Локи дернулся – острое шило вонзилось в живот. Этого еще не хватало! Оставалось вспомнить то, чему учил Арман-дурачина – и стену с зубцами на место вернуть для пущей убедительности.
– Король не занимается интригами! Как глава государства он может вести переговоры. Как узник – встретить свою участь со смирением и достоинством. Я молюсь за моих баварцев и верю в перемену своей участи.
Выговорил и даже возгордился. Такую речь одобрил бы сам пучеглазый Людвиг. Главное же лишние подробности пресечь. Ни к чему ему, Локи, чужие тайны. На короля он подписывался, на все же прочее – нет.
Широкоплечий, однако, не сдавался.
– Ваше величество! Ваши друзья сейчас составляют план…
«Не надо!» чуть было не возопил Локи, однако вовремя опомнился. Король скажет иначе.
– Не время. Но король их благодарит.
И кивнул величаво, надеясь, что в темноте это заметят. Пора заканчивать слишком опасную встречу. Локи попытался сообразить, как это все именуется. Уединенция? Резъединенция?
Слово «аудиенция» вспомнилось лишь в коридоре.
Чего он не ожидал, так это торжественной встречи. Только торжественность – она разная. Вид у обитателей блока № 5, стоявших в проходе между нарами, был не слишком добродушный. Локи даже обрадовался тому, что дверь прямо за спиной. Если что, успеет добежать и позвать на помощь.
– Господин Локенштейн!
Вперед вышел некто лысый в давно не стиранной полосатой робе и при больших роговых очках. Держался тем не менее очкарик с немалым достоинством, словно не в камере он, а на парламентской трибуне.
– Ваше поведение вынуждает нас, заключенных этого блока, сделать вам серьезное предупреждение. Ваши непродуманные действия могут отразиться на отношении охраны ко всем, кто проживает здесь. Наши жизни и наше здоровье еще понадобятся обществу. Очень советую серьезно подумать…
– Более не задерживаю! – молвил король, заставив говорившего замереть с раскрытым ртом. Локи, полюбовавшись эффектом, бухнулся на нары и выложил сегодняшнюю добычу – пачку солдатских сигарет «Mokri superb» и новую зажигалку.
– Вы популярны! – откликнулся с верхних нар Курт Зеппеле.
Локи махнул рукой:
– Слезайте, господин Зеппеле, перекурим. И в самом деле объявились поклонники, прямо в карцер, представьте, подбросили.
Лицедействовать перед журналистом Локи поостерегся. Слишком умен, писака. Вот пусть сам и соображает.
Толпа между тем разошлась, недовольно шушукаясь. Господин Зеппеле проводил соседей веселым взглядом.
– Смотрю на них и думаю: чего на таких наци паек тратят? Верноподданные, строго по Генриху Манну. Максимум на что способны – создать партию умеренного прогресса в рамках закона[19].
Оглянулся по сторонам и зашептал, глядя в стену:
– Не будете возражать, господин Локенштейн, если я напишу о вас статью? Никаких имен, нужное читатель проставит сам. Напечатают за границей, под псевдонимом, хотя меня, конечно, немедленно вычислят.
«А не боитесь?» – чуть было не сорвалось с языка, но Локи вовремя опомнился. Не стоит обижать человека.
– Считаете, что это нужно!
– Нужно! – журналист решительно мотнул головой. – Не только вам. Прежде всего, людям, которые разуверились в самих себе. Но… И вам, думаю, тоже. Кем бы вы ни были, господин Локенштейн.
Подъем кончился, такси, чуть подпрыгнув на очередном горбе, выехало на относительно ровную улицу. Здесь был старый булыжник, заборы и клены в желтой листве. Пэл взглянула направо и очень удивилась. Виноградник? Здесь, в самом центре Парижа? Переспросить не успела, таксист уже тормозил.