В этот момент мобильник завибрировал у него в руке. Эрван.
31
– Что ты такое говоришь?
Эрван повторил свой рассказ: воронка от взрыва, поиски, находка перстня. По телефону он не мог швырнуть его в лицо отцу, но тон был именно такой.
– Успокойся, – бросил Морван своим зычным голосом, – ты полицейский. Твое дело анализировать факты.
– Не всякий полицейский обнаружит подобную улику на месте преступления.
– Это не мой.
– Ты забываешь, что мне он хорошо знаком. Семейный герб. Орел и лист папоротника.
– Мой у меня на пальце.
– Правда? Ты всегда утверждал, что на свете один такой. Символы нашего клана!
– Я врал.
Эрван замолчал. Нет худа без добра, – по крайней мере, всплывала правда.
– Это липа, – признался Морван. – Безделушка, которую можно купить где угодно в Финистере или на армориканском побережье.
– А зачем ты нам все это наплел?
Эрван успокаивался: уж лучше вранье, чем убийство.
– Потому что вы всегда презирали свои корни. Я подумал, что с этой штуковиной я придам больше веса вашему бретонскому происхождению.
Эрвана пробило на иронию.
– Ты хочешь сказать, что династии Морванов-Коаткенов не существует?
– Существует, но мы никогда не принадлежали к аристократии. Простые рыбаки. Что не помешало нам присоединиться к шуанам.
– Почему я должен верить тебе сегодня, если уж ты врал нам с самого рождения?
– Повторяю, перстень у меня на пальце. Можешь справиться по Интернету или у любого продавца сувениров, его можно достать где угодно. Я купил его после рождения Гаэль, в восьмидесятых.
– Мне не верится, что это случайность.
– Твоя роль не в том, чтобы верить, а в том, чтобы найти. Ты сделаешь анализ ДНК?
Завершив свое покаяние, Морван снова обрел властный тон.
– Бесполезно. Его достали из грязи. Кстати, тут все плавает в собственном соку. Ноль шансов найти что бы то ни было.
– Значит, сообщить тебе нечего. Версию с неуставными отношениями и посвящением можно забыть?
– Я бы скорее говорил о линчевании: Висса Савири был убит после того, как его пытали. И он был уже мертв, когда в него попал снаряд.
– Что еще тебе известно?
Эрван мог только поделиться предположениями: курсанта мучили в ландах, а потом убийца или убийцы засунули его тело в бункер.
– Подозреваемые?
– Курсанты «Кэрверека». Или они слетели с катушек, или хотели убрать лишнего свидетеля.
– Свидетеля чего? Тогда это предумышленное?
– Все возможно. Я не исключаю и постороннего убийцу, который там оказался. Вроде Фрэнсиса Хоулма.[65]
– Ну, тебя просто несет.
Эрван не ответил, ему важнее было прежде всего разобраться в этой истории с перстнем.
– Ты написал общий отчет? – продолжил отец.
– Пока нет, но быстро сделаю.
– А пресс-конференция?
– Сегодня никак невозможно: нам нечем заткнуть им пасть.
Морван, все больше становясь Командором:
– Мне нужен детальный доклад мейлом к сегодняшнему вечеру. И ни слова зампрокурора, пока я его не прочту. Я с ней договорюсь. Пресс-конференция завтра утром, это последний срок, как бы ни продвигалось расследование.
Эрван поискал возражения, но Старик прав: откладывать дальше невозможно. Он повесил трубку и огляделся вокруг.
Они только что причалили к пристани, где были пришвартованы ETRACO базы, – окруженному камышами простому понтону с изъеденными тиной опорами. Эрван отошел в сторонку, чтобы позвонить отцу: на Сирлинге связи не было. Аршамбо окатывал водой палубу «Зодиака». Верни и Ле Ган помогали техникам перетаскивать ящики. Словно из детского лагеря вернулись.
Эрван сделал несколько шагов к берегу и обнаружил туристскую зону: симпатичные белые домики с синими ставнями и пышные гортензии на каждом пороге. Непостижимо, как это в месте, где столько потенциальных свидетелей, никто ничего не видел, ничего не слышал?
Он не поверил ни слову из объяснений отца, но и его собственные подозрения казались не слишком обоснованными. Если Старик был причастен к этому убийству – по какой-то невероятной причине, – он никогда бы не оставил на месте преступления столь личную вещь. Или же спохватился бы и не отправил сына на это дело. Подстава? Или просто другое кольцо, как отец и утверждал?
Эрван направился на пляж, снял башмаки и свел знакомство с влажным песком. Был отлив, и несколько кораблей сели на мель. Печальное и унылое зрелище, однако содержащее еще один ключ к здешним местам: этим кораблям было мало плавать по морю, а этим людям – ходить по песку, их объединяла глубокая связь. Нечто вроде слияния – древнего, от предков пришедшего единства с бретонской землей.
65