Беседовали негромко, иногда переходя на шепот. Старший казался сдержаннее, младший то и дело сжимал кулаки. Главное уже сказано, тяжелая артиллерия отгремела. Арьергардный бой.
– В Баварии я бы отдал тебя под суд, – молвил король Август Первый. – Кем ты себя вообразил, Зигфрид? Вспомнил времена рыцарей-разбойников? «Gaumenspalte»! Ты еще начни людей на столбах вешать!..
Зигфрид, граф Шейерна, невозмутимо пожал плечами.
– Входишь во вкус, твое королевское? Поздно, Август, поздно! Или слишком рано… Обидно, оба мы были всего в одном шаге! Твою коронацию я бы, конечно, оспорил. Людвиг III, твой дед, отрекся, отец тоже не принял престол, значит, достоинство переходит к иной ветви, моей… Но это, Август, теория.
Нибелунг, поморщившись, извлек из кармана серебряный портсигар, щелкнул крышкой.
– Разве ты не понял? Семейный совет Виттельсбахов заранее объявил коронацию недействительной. Кто надавил на наших стариков, даже не представляю, но пели они в унисон. Все! Никто из царствующих домов теперь не признает нового баварского короля. Вот и конец нашей вендетте.
Сказать было нечего, и Август Первый промолчал. Граф между тем, закурив, вновь скривился. Не иначе табак оказался плох.
– Между прочим, главный злодей не я, а твой младший брат. Ты его не замечаешь, а зря. Вырос юнец! Именно для него старался Арминий. И не сам он это все придумал. Тем, которые в Штатах, нужна Бавария, но с послушным правителем. А ты, Август, не любишь слушать советы.
Король наконец-то нашел силы, чтобы улыбнуться.
– Я тоже не люблю, – понял его граф Шейерна. – Но мы Виттельсбахи, наш с тобой спор – семейное дело. А твой любимчик рвется в вожди, лбом стены пробивает. При тебе он так бы и остался шутом. А так – личный королевский представитель, может даже наместник, в будущем – министр германского правительства в изгнании. Я его честно пытался остановить. Ради себя самого, однако, как видишь, для общего блага. Но все, увы, зря! Нашу с тобой Баварию просто раздавили… Впрочем, есть еще один вариант.
Бросив папиросу, встал, одернул пиджак. Август последовал за ним.
Лицом к лицу.
– Ты сейчас – король без королевства и без подданных. Тебя не признал и не признает никто. Но ты – король.
Август шевельнул губами.
– Верно.
– Значит, мы это изменим.
Правая рука – вверх. И громко, во весь голос, не жалея связок:
– Да здравствует король! Augustus rex plures non capit orbis!..[50]
Выдохнул, провел узкой ладонью по лицу.
– А сейчас… А сейчас я, Зигфрид, граф Шейерна, присягну тебе и подам коронационный меч[51]. Не удивляйся, он у меня в машине, захватил с собой. Надеюсь, ты отдашь мне его обратно?
Король на миг задумался.
– Допустим. Но тогда вне закона будем мы оба, коннетабль.
Нибелунг дернул широкими плечами.
– Зато докажем, что Бавария еще жива!
– Нужен ты не здесь, а в Штатах. Станешь моим голосом, будешь общаться с репортерами и председательствовать на собраниях. Но вначале сделай так, чтобы решили, будто я исчез – пропал без вести при переходе границы. «Стапо» не поверит, но проверка займет несколько дней. А потом я переберусь за океан, но буду скрываться, потому что от природы очень осторожный и не слишком смелый. Постарайся в этом всех убедить. И постепенно собирай всех, кто верит в Баварию. Нашу будущую армию.
– Лучше, Август, возьми меня с собой, в Германию. Коннетабль не отсиживается в обозе. Уж спину я тебе прикрыть смогу.
– На этот счет у меня есть другая кандидатура, потом познакомлю. Только учти, она разведчица и безоружной на задание не ходит.
– А твой Арминий?
– Он уже не мой.
Лонжа обернулся, ничего не понимая, потом взглянул на девушку, которая так и не успела назвать свое имя.
…Белое, в цвет мела, лицо, красное – кровью плеснули, пятно на щеке, капельки пота на лбу…
– Фройляйн, с вами все в порядке? И… В кого стреляли?
Девушка что-то ответила, но он не разобрал. Танго не умолкло, напротив, музыка стала громче, яркое июньское солнце померкло, и по ровному кругу лесной поляны заскользили призрачные тени. Деревья потеряли ветви и листву, готовые обернуться белыми колоннами. Его позвали три раза, на этот зов откликаются всегда.
50
«Нет в мире места другим королям, кроме Августа!» (
51
Часть коронационного обряда. Меч королю подавал будущий коннетабль (шталмейстер, маршал), первое лицо после монарха. Король возвращал ему меч.