За порогом была ночь – и танго, на этот раз незнакомое. Оркестр играл недружно, фальшивя, явно из последних сил.
– Целый день лабали, – посочувствовал «черный». – Их, кстати, тоже на разделку. Где только новых наберем?
И ткнул дубинкой в сторону комендантского дома.
– Туда!
Порог он переступил глядя под ноги – боялся упасть. По полу скользили, а поднимались плохо, через силу. Потому даже не сообразил, куда именно попал. Кажется, вторая дверь после кабинета коменданта. Бывшего – тоже на разделку пошел. Впрочем, какая разница? Что тот кабинет, что этот. Что тот комендант….
– Пауль Рихтер, эмигрант, номер 14060.
– Подойдите сюда!..
Стены в серой краске, большой стол, лампа под стеклянным колпаком, ворох бумаг, графин при двух стаканах. В углу второй стол, поменьше, на нем – пишущая машинка, казенная «Олимпия».
– Ближе! Станьте в шаге от стола.
При машинке – светловолосая девушка. Белая блузка, черная юбка, галстук, тоже черный. Бумаги в «Олимпии» нет, не заправлена, зато в руках у светловолосой – раскрытый блокнот.
– Значит, Пауль Рихтер… Какой у вас номер был в «Колумбии»?
Эсэсовца за столом Лонжа разглядывать не стал, не хотел встречаться взглядом. Пересчитал лишь квадратики в петлицах – четыре. Штурмбаннфюрер – но не местный, голос совсем другой.
– Та-а-ак… А в Плетцензее?
Выслушал, сверился с записями на обрывке бумаги.
– Эмигрант, да еще из Штатов! Ну что, готовы дать исчерпывающие и чистосердечные показания?
– Готов!
Выдохнул – и не удержался, поглядел «черному» в глаза. Удивился. Взгляд был странно непривычен: интерес, искренний, без тени злобы – и легкая, еле уловимая усмешка.
– Намерены повергнуть супостатов к подножию алтаря Отечества? Похвально!
Ответа ждать не стал – быстро прошел к двери.
…Длинноногий.
Открыл, выглянул, закрыл обратно.
– Хотите, расскажу сам? Вы, Рихтер, намерены признаться, что завербованы врагами Рейха, которые и устроили побег. Главным кого назовете? Коменданта, заместителя? Я бы предпочел второго, уж больно мерзок. Цели заговора вам не сообщили, но вероятнее всего – подготовка покушения на вождей Рейха. Для того и побег – боевиков собирают. Первым решили достать, естественно, рейхсфюрера СС. А поскольку вы человек неглупый, среди причин обязательно укажете денежные. Комендант воровал, но не делился, потому что имел лапу в хозяйственном управлении СС.
Лонжа прикрыл веки, уходя в спасительную темноту. Но голос нашел его и там.
– Спастись – не спасетесь, но проживете достаточно долго. И бить побоятся, особенно поначалу… Рихтер! Все это, представьте, мы уже выслушали. Не один вы такой умный. Резервный вариант подготовили?
– Так точно!
Он открыл глаза – и улыбнулся чужой усмешке.
– Потребую встречи с главой комиссии – и назову руководителя заговора.
– То есть меня? – рассмеялся штурмбаннфюрер. – Браво, Рихтер! Считайте, что сдали зачет. Вы хотели поговорить с руководством антигитлеровского подполья. Не с бюро Черного фронта, с настоящим. Мы вас слушаем.
Кабинет, неяркий свет настольной лампы, черные тени по углам…
– Зеленый листок, – шевельнул губами Лонжа.
– Четыре кольца, – эхом откликнулась девушка.
– Мальтийский крест.
– И камень снов.
– И лампа пресвитера Иоанна.
– И часы голода.
– И компас вице-короля.
– И меч Виттельсбахов.
– Тот, кто шагнет дальше…
– …Найдет дорогу в Монсальват[25].
От сигареты он отказался, попросил воды. Выпил, не почувствовав, и вновь кивнул на графин. И только поставив невесомый стакан на столешницу, понял, что может вздохнуть полной грудью.
Теперь оба сидели, лицом к лицу. Девушка осталась там же, где и была. Рассмотреть ее Лонжа так и не сумел, заметил лишь глаза – светлые, в цвет утреннего неба.
– Вывезти мы вас не сможем, – штурмбаннфюрер, затянувшись сигаретой, отогнал ладонью сизый дым. – Сделаем иначе, переведем вас в другой барак, там постарайтесь затеряться. Через пару дней отправят в Заксенхаузен, а вот оттуда мы вас вытащим. Не сразу, месяца через три.
Три месяца, девяносто дней с малым довеском. Не так и много, если подумать…
– Нет, – с трудом выговорил он. – Не годится. Выберусь сам… Давайте о деле. Мне нужен Вальтер Эйгер, меня направили именно к нему.
Длинноногий усмехнулся.
– К сожалению, это невозможно. Товарищ Эйгер – наша главная тайна. Но все, что вы скажете, он узнает очень скоро.