Кроме того, было хорошо побыть рядом с невинным ребенком, чтобы отвлечься от беспокойства. Она была уверена — относительно уверена — что связывающее заклинание может быть отменено. Но в то же время это и беспокоило ее одно и то же: а что, если нет? Она и Марк стали бы несчастны навсегда, связанные связью, которую они не хотят. И куда они пойдут? Что, если он захочет вернуться в Фэйри? Она не могла пойти с ним.
Мысли о Диего тоже изводили ее: она подумала, что когда вернется от Фейри, то получит сообщение от него, но ничего не было. Может ли кто-то дважды исчезнуть из вашей жизни?
Она вздохнула и наклонилась погладить волосы Рейфа, тихонько напевая.
Алек вошел, когда она пела, и сел на кровати рядом с Максом, прислонившись к стене.
— Я слышал эту песню раньше, — это был Магнус, стоящий в дверях. Он выглядел усталым, его кошачьи глаза были прикрыты веками. — Я не могу вспомнить, кто ее пел.
Он подошел и наклонился, чтобы взять у нее Рафа. Он поднял мальчика на руки, и на мгновение голова Рафа скользнула ему на шею. Кристина задумалась, случалось ли подобное прежде: Сумеречный охотник и маг — родители.
Пел Магнус. Кристина удивленно посмотрела на него. У него был хороший голос, хотя мелодию она не знала.
«Солнышко, маленькое солнце, немного согрело меня, в течение полудня, на рассвете, всю долгую неделю».
— Магнус, все в порядке? — спросил Алек.
— Все замечательно, и Ливви в порядке. Исцеляется. Завтра вернется к нормальной жизни, — Магнус отвел плечи назад, растягивая мышцы.
— Ливви? — Кристина в тревоге села прямо. — Что случилось с Ливви?
Алек и Магнус переглянулись.
— Ты не рассказал ей? — тихо спросил Магнус.
— Я не хотел расстраивать детей, — сказал Алек. — И я думал, ты сможешь лучше успокоить ее.
Кристина поднялась на ноги.
— У Ливви травма? А Марк знает?
И Алек, и Магнус оба стали ее успокаивать, что Ливви в порядке, и да, Марк знает, но она уже была на полпути к двери.
Она спустилась по коридору к комнате Марка. Ее запястье пульсировало и болело, она проигнорировала это, но боль усиливалась, когда она волновалась. Была ли это боль, которую чувствовал Марк, и которая передавалась через связь между ними, как парабатаи иногда ощущают боль друг друга? Или заклинание становится все хуже и действует все сильнее?
Его дверь была полуоткрытой, из-под нее виднелся свет. Она нашла его внутри проснувшимся, лежащим на кровати. Она могла видеть глубокую вмятину от связующей руны, как браслет вокруг его левого запястья.
— Кристина? — он сел. — С тобой все хорошо?
— Не у меня одной травма, — сказала она. — Алек и Магнус рассказали мне о Ливви.
Он поднял ноги, освободив ей место, чтобы она могла сесть рядом с ним на одеяле. Внезапное уменьшение боли в запястье заставило ее почувствовать головокружение.
Он рассказал ей, что они сделали — Кит, Ливви и Тай: о кристалле, который они нашли в Блэкторн-Холле, о их посещении Сумеречного рынка и о том, как Ливви была ранена.
— Я не могу не думать, — закончил он, — что если бы Джулиан был здесь, если бы он не оставил меня за главного, ничего бы не случилось.
— Джулиан сказал, что они могут пойти в Блэкторн-холл. И большинство из нас в пятнадцать спешат к приключениям. Не твоя вина, что они не послушались.
— Я не сказал им не ходить на Сумеречный рынок, — сказал он, немного дрожа. Он натянул лоскутное одеяло на плечи, и это придало ему вид грустного Арлекина.
— Ты также не говорил им, чтобы они не поранили друг друга ножами, потому что они это и так знают, — саркастически сказала она. — Рынок не разрешен. Это под запретом. Хотя не слишком сильным для Кита. Сумеречный рынок — это тот мир, который он знает.
— Я не знаю, как заботиться о них, — произнес он. — Как я могу сказать им, что нужно подчиняться правилам, когда никто из нас этого не делает? Наш поход в Фэйри — гораздо большее нарушение Закона, чем посещение Сумеречного рынка.