— Да, — сказал Джулиан.
— И хотя вы этого не сказали, я думаю, вы хотите того, что изгнание для вас сделает, — сказал Роберт. — Оно ослабит вашу связь. Может быть, вы думаете, что вам будет легче перестать любить друг друга.
Эмма и Джулиан молчали. Он был неприятно близок к истине. Лицо Джулиана было без выражения, Эмма пыталась научиться соответствовать ему. Роберт сжал кончики пальцев.
— Мы просто хотим быть нормальными парабатаями, — наконец сказал Джулиан, но Эмма слышала невысказанные слова за произнесенными: «Мы никогда не откажемся друг от друга, никогда».
— Можно вас спросить? — Эмма напряглась, чтобы услышать гнев, упрек или недоверие в голосе Инквизитора, но его голос казался нейтральным. Это испугало ее.
— У вас был парабатай, — сказала она в отчаянии. — Так ведь?
— Майкл Вейланд. — Голос Роберта был холоден. — Он умер.
— Мне очень жаль. — Эмма это знала, но сожаление было искренним. Она не могла представить себе что-то более ужасное, чем умирающий Джулиан.
— Уверен, он хотел бы, чтобы вы помогли нам, — сказал Джулиан. — Эмма понятия не имела, говорил ли он из-за знания о Майкле Вейланде или просто интуитивно, из-за умения, благодаря которому он читал в глазах людей правду в том, как они хмурились или улыбались.
— Майкл хотел бы… да, — пробормотал Роберт. — Несомненно, хотел. Во имя Ангела. Изгнание будет тяжелым бременем для Эммы. Я могу попытаться ограничить сроки наказания, но ты все равно потеряешь часть своих сил Нефилима. Тебе будет нужно разрешение на въезд в Аликанте. Будут некоторые Знаки, которые ты не сможешь использовать. И клинки Серафимов не будут светиться для тебя.
— У меня есть Кортана, — сказала Эмма. — Это все, что мне нужно.
Роберта печально улыбнулся.
— Если будет война, ты не сможешь сражаться в ней. Вот почему мое изгнание было отменено — потому что Валентин вернулся и начал Смертельную Войну.
Выражение Джулиана было настолько жестким, что его скулы, казалось, выделялись как лезвия ножа.
— Мы не примем изгнание, если Эмме не будет позволено сохранить достаточную силу Нефилима, чтобы быть в безопасности, — сказал он. — Если она пострадает из-за изгнания…
— Изгнание — это ваша идея, — сказал Роберт. — Вы уверены, что сможете разлюбить?
— Да, — солгал Джулиан. — Во всяком случае, разделение было бы первым шагом, не так ли? Нам просто нужно немного дополнительной уверенности.
— Я вас услышал, — сказал Роберт. — Закон против влюбленных парабатаев существует по какой-то причине. Я ее не знаю, но я полагаю, что она значима. Если бы я думал, что вы знаете, что это такое… — Он покачал головой. — Но вы не можете. Я мог бы поговорить с Безмолвными Братьями….
Нет, подумала Эмма. Они уже рискнули многим, но если Роберт узнает про проклятие, все станет гораздо опаснее.
— Магнус сказал, что вы поможете нам, — сказала она мягким голосом. — Он сказал, что мы можем вам доверять, и вы поймете это и сохраните в секрете.
Роберт посмотрел на гобелен, висящий над его камином. На Алека. Он коснулся кольца Лайтвуда на пальце — вероятно, бессознательный жест.
— Я доверяю Магнусу, — произнес он. — И я ему очень обязан.
Его взгляд был далек. Эмма не была уверена, думает ли он о прошлом или смотрит в будущее; она и Джулиан напряженно сидели, пока он думал. Наконец, он заговорил.
— Хорошо. Дайте мне несколько дней — вам двоим придется остаться в Аликанте, пока я рассмотрю церемонию изгнания, и вы должны оставаться в отдельных домах. Мне нужно увидеть добросовестное усилие, что вы избегаете друг друга. Это ясно?
Эмма тяжело сглотнула. Церемония изгнания. Хотела бы она надеться, что Джем может быть там: Безмолвные Братья были теми, кто председательствовал на церемониях, и хотя он больше им не был, он был на ее церемонии парабатай. Если бы он мог быть там в этот раз, она чувствовала бы себя немного менее одинокой.
Она могла видеть выражение Джулиана: он выглядел так же, как она чувствовала, словно в нем боролись облегчение и страх.
— Спасибо, — сказал он.
— Спасибо, Инквизитор, — повторила она, и Роберт выглядел удивленным. Она подозревала, что никто никогда не благодарил его за предложение изгнания.
* * *
Кристина никогда раньше не была в Зале Советов Гарда. Это было подковообразное пространство, ряды скамей, сходящиеся к слегка поднятому помосту, второй балконный уровень, содержащий больше скамеек и сидений, поднимался над ними выше. Над возвышением висели огромные великолепные золотые часы с тонким орнаментов в виде завитков и повторяющейся латинской фразой «ULTIMA THULE[34]», идущей вокруг обода. Позади возвышенности была невероятная стена окон, показывающая вид Аликанте внизу. Она немного поднялась на цыпочки, увидела извилистые улочки, синие линии каналов, башни демонов поднимались в небо, как ясные иглы.