Дайан тем временем придвинула к нам бокалы с виски и неожиданно заявила:
— Я решила баллотироваться в мэры города этой весной.
— Ты серьезно? — вытаращив глаза от удивления, я уставилась на неё.
— Гарретт – мой бывший, — она пояснила для Ким, которая уже справилась с пьяной истерикой и сосредоточенно сморкалась в салфетку, — он младший сын нашего мэра, — и на этом слове с лицом Дайан словно паралич случился. — А почему, нет? У меня есть экономическое образование и статус в нашем обществе. Здесь же почти каждый вечер зависают члены нашего местного Бильдербергского клуба[6]. Я наливаю выпивку нашим законодателям, а потом выслушиваю то, как их все достало в этой жизни. К тому же предвыборная гонка – отличный шанс, чтобы потрепать нервы Гарретту и его семейке напыщенных придурков! Что скажете, девочки? Похожа я на мэра?
Взъерошив волосы, она смешно оскалилась, демонстрируя свои белоснежные зубы, которые на фоне ее смуглой кожи казались белее белого.
Но мы с Ким так и не успели ответить на ее вопрос, вынужденные обернуться, когда услышали чьи-то вопли.
— Сколько раз мне просить тебя, чтобы ты напивался дома! Как же мне надоело с тобой нянчиться! Ты думаешь, что один скучаешь по ней?!
Рядом со спящим Томасом, оперевшись кулаками о стол, стоял Хантер. Его напряжённая поза и раздражение, с которым тот проговорил эти слова спящему мужчине, намекали на то, что он, мягко говоря, совсем не в духе.
— Это его сын. Я на минутку, — проговорила Дайан.
Она вышла из-за стойки и направилась к Хантеру. Дайан что-то тихо говорила парню, который уже поднял и удерживал внешне безжизненное тело мужчины. Он, несколько раз послушно кивнул в ответ и, неожиданно встретившись со мной взглядом, тут же поспешил отвести его. А я даже кивнуть в ответ не успела. И только сейчас поймала себя на мысли, что не видела его с того самого утра в мексиканском ресторане, где он, видимо, завтракал со своей мамой. Должно быть, он тогда все понял про меня и Шона и оставил свои попытки продолжить наше общение. И снова это гребаное чувство вины.
Ведь Ким говорила, что у него в семье не все гладко, и его родители разводятся. Но я и представить не могла, насколько все плохо обстоит на самом деле.
Подумать только, ведь Томас зависал здесь почти каждый вечер, но мне даже в голову не приходило, что это мог быть отец Хантера. Значит та самая Эмили была его сестрой. Ну конечно! И нашивка на гитарном чехле была очередным тому доказательством.
Чёрт, у парня в жизни и так все наперекосяк, ещё и мне хватило ума продинамить его. Ну кто же знал-то?
Дайан помогла Хантеру вывести отца, придерживая дверь, а затем вернулась к нам.
— Бедный мальчик, — сокрушенно проговорила она, — тяжело ему приходится. Сначала Эмми, теперь Томас... Но… лучше уж пусть пьёт здесь, чем замёрзнет где-нибудь. Зимы у нас жестокие.
— Что? Какая Эмми? Где-то я слышала это имя, — Ким уставилась на меня непонимающим взглядом.
— Эрик тебе ничего не рассказывал? — спросила я.
— Нет, мы с ним вообще мало разговаривали, — усмехнулась Кимберли. — Беседы с ним не были частью моей терапии, — заговорщицким тоном добавила она.
В двух словах я ввела Кимберли в курс дела, после чего она, заявив, что больше никогда не станет ныть по пустякам и гневить небо, отправилась в туалет.
— И часто он тут бывает? — голос Шона прозвучал слишком недовольно.
И что за привычка? Не успел зайти, как уже наезжает на меня.
— Ты о ком? — несколько порций коктейля сделали мой мыслительный процесс довольно заторможенным.
— Будто ты не знаешь! — раздражённо проговорил парень. — Я видел, как он только что садился в свою тачку. Что ему нужно?
Так речь идёт о Хантере! Так бы сразу и сказал. Чего орать-то?
— Хантер приезжал за отцом. Тем мужиком, что вечно напивается, — я ткнула пальцем в направлении того самого столика, который сейчас вытирала Дайан, — я говорила тебе, он отец той погибшей девушки.
— Вот оно что, — задумчиво произнес Шон. — Да, у нас слишком маленькие городки, — уже более миролюбиво добавил он. — И чему я удивляюсь? Значит, он ее брат. Должно быть, хреново ему приходится… Но мне все равно не нравится, что он трётся возле тебя!
6
Бильдербергский клуб представляет собой встречу в неофициальной обстановке представителей политической, финансово-экономической и журналистской элит мира.