Выбрать главу

— Что-то не так? — забеспокоилась Кристина, торопливо вынула из сумочки пудреницу с зеркальцем, раскрыла ее и посмотрела на свое отражение. — О, боже… — Она подушечками пальцев провела по испачканному лбу и заметила пятна пыли на Манжетах. — Ну вот, вдобавок ко всему и пиджак испачкала. Ладно, идемте, — сказала она и, закрыв машину на ключ, решительно направилась к подъезду.

Когда они поднимались в лифте на последний этаж, Кристина не проронила ни слова. Она о чем-то сосредоточенно думала, от этого У нее на лбу появились морщины. Вадик искоса поглядывал на нее и гадал о том, что случилось с Пузырем, когда он уронил свой торт перед квартирой этой загадочной девушки, от которой пахло дорогими французскими духами.

Кристина вышла из лифта первой и, подойдя к двери, один за другим открыла два замка. Пока она орудовала ключами, Вадик стоял на жирном пятне и, переминаясь с ноги на ногу, топтался от волнения. Он сильно струсил. «Вдруг она догадалась, что я друг Пузыря? — думал он. — Сейчас впустит меня в квартиру, закроет дверь, и окажется, что в. квартире находится воровская „малина“, а Кристина руководит бандой, как Сонька Золотая Ручка». Как ни старался Вадик, но так и не смог представить себе, что Кристина могла сделать с Пузырем. И эта неизвестность очень пугала.

А Кристина была поглощена своими мыслями и на какое-то время совсем забыла о Вадике. Войдя в прихожую, она хотела по рассеянности закрыть дверь прямо у него перед носом, но, опомнившись, покачала головой и, перейдя на «ты», сказала, оправдываясь:

— Извини, думаю совсем о другом… А зачем вернулась — совсем забыла. Заходи, — она махнула рукой в глубину коридора, объяснив: — Ванная там. Если хочешь пить — газировка в холодильнике.

— Очень хочу, — признался Ситников и услышал, как в гостиной зазвонил телефон.

— Но сначала вымой руки, — строго велела Кристина, уходя в комнату.

«Как бы не так. Руки я всегда успею помыть, — рассуждал Вадик, направляясь в кухню, — а вот следы преступления найти гораздо сложнее. Грязные руки — это лабуда, главное — улики». Он быстро осмотрел навесные шкафчики, заглянул в холодильник и даже в духовку залез, но ничего подозрительного не обнаружил. А когда открыл дверцу под раковиной, то увидел в мусорном ведре сломанную коробку из-под шоколадно-ванильного торта и раздавленные куски бисквита вперемешку с разноцветным растаявшим кремом.

«Что и требовалось доказать», — подумал Вадик, закрыл дверцу и направился в прихожую, чтобы оттуда заглянуть в комнаты и подслушать телефонный разговор Кристины. Еще несколько минут назад Ситников все-таки сомневался в том, что Пузырь исчез именно благодаря Кристине. Ведь торт выпал из рук Пузыренко на лестничной площадке, а не в самой квартире, значит, тот, кто вселил ужас в Пузыря, совсем не обязательно жил в семьдесят пятой квартире. Сомнения рассеялись, когда Ситников увидел в мусорном ведре сломанную коробку из-под торта.

Вадик стоял в коридоре и прислушивался к голосу Кристины, которая объясняла кому-то по телефону, что уезжает, но скоро вернется:

— Мне позвонили с телефонной станции и попросили приехать… Ничего серьезного, просто недоразумение. Вернусь через час, максимум — через полтора.

Вот тут-то у Вадика и появилось неодолимое искушение остаться в квартире и тщательно обыскать ее, пользуясь отсутствием Кристины. Торт в мусорном ведре лишь доказывал причастность Кристины к исчезновению Пузыря, но, для того чтобы найти его самого, требовались более основательные улики, которые могли вывести хотя бы на его след.

Прямо над головой Ситникова находились антресоли, тянувшиеся под потолком от прихожей до кухни. Дверцы были приоткрыты; Вадик, встав на цыпочки и вытянув шею, заглянул, насколько хватало глаз, в глубину антресолей и сделал вывод, что они пусты. Он приоткрыл входную дверь таким образом, чтобы до нее можно было дотянуться, высунувшись из антресолей. Сердце Вадика колотилось.

Стараясь не шуметь, он подпрыгнул, ухватился за нижний край антресолей, подтянулся и влез в темное прохладное вместилище, своей формой напоминающее огромный школьный пенал. Целиком забравшись на антресоли, где не было ничего, кроме старых деревянных лыж, Вадик развернулся и лег головой к прихожей, а ногами к кухне. Затем он высунул голову наружу и крикнул Кристине:

— Я ухожу! До свидания!

После этого он, вытянув руку, дотянулся до двери и толкнул ее к косяку — тяжелая стальная дверь медленно сдвинулась с места и захлопнулась. Как только язычок замка щелкнул, попав в паз, Вадик скрылся в антресолях, закрыл за собой дверцы и в следующий момент услышал голос Кристины, донесшийся из гостиной.