Эта фраза сорвалась у него с языка нечаянно, сама собой, и оставалось только надеяться, что Мэрианн воспримет ее как шутку.
Увы, нет.
«О-о! — воскликнула она, глядя на мужа, с обидой и возмущением. — Ты же сказал, что идешь облегчиться!»
Найджел покраснел.
А Лоренс поспешил уйти ни с чем, хотя был уверен, что желанные улики фактически уже у него в кармане.
Однако с поражением он не примирился.
По-моему, весь этот инцидент от начала и до конца свидетельствует о полной утрате здравого смысла. А уж финал вообще вышел за пределы добра и зла.
Лоренс не сомневался, что Найджел поставлен «присматривать за трупом» (кто бы там оный ни поместил), «регулярно наведывается туда и проверяет, не растаял ли лед и не пора ли заказать еще», — а потому пересек подъездную дорогу и направился к «бьюику», запаркованному возле «Росситера», и вот тут, как на грех, на глаза ему попалась Джуди, девушка-портье, которая только что закончила смену.
Решение родилось у него спонтанно, едва он увидел Джуди. Не она ли дежурила в холле тем вечером, когда Найджел звонил в полицию? Не она ли и соединила его с участком?
Точно.
И Лоренс спросил:
«Джуди, можно вас на два слова?»
Эти два слова вылились в катастрофу.
Короче говоря, Лоренс попытался убедить Джуди, что ее долг проверить «все входящие и исходящие звонки мистера Форестеда». Объяснил бедной девочке, что мистер Форестед замыслил «какое-то неблаговидное дельце и…».
И тут он явно хватил через край.
Сказал, что готов оплатить ей любую информацию о телефонных звонках мистера Форестеда.
Я называю Джуди девочкой, но ей уже девятнадцать. И в колледже Маунт-Холиок[32] она изучает как раз политологию. Девочка милая и, слава Богу, в душе идеалистка. Она, разумеется, слышала про Никсона с его пленками и про Митчелла с его подслушивающими устройствами[33], а потому твердо сказала:
«Этого я сделать не могу».
Этого я сделать не могу.
Думая о Джоуэле, отказавшемся нарушить закон для Чилкотта, и о Джуди, отказавшейся сделать это для нас, я могу только воспрянуть духом и повеселеть. Молодежь еще не полностью вросла в наше общество, пока. Вернее, если учесть иные реалии, придется добавить: не вся молодежь. Вот Найджел Форестед безусловно врос.
— Ты не иначе как спятил, — сказала я Лоренсу. — Только сумасшедший мог предложить такое.
Он посмотрел мне прямо в глаза и произнес с поистине пугающей логикой:
— Ты хочешь вызволить Лили?
— Да.
— В таком случае я вовсе не спятил, Ванесса. Я просто хочу поставить вопрос ребром.
Помолчав, я спросила:
— Что произошло с Куинном?
— А-а, глупышка рассказала ему, и он по телефону попросил меня зайти и объяснить, в чем дело.
— Ну что ж., ты вряд ли можешь упрекать его.
— Да? А тебе не кажется, что коль скоро все происходит во владениях Куинна Уэллса, то он наверняка хоть что-нибудь да знает?
Я глубоко вздохнула. Лоренс прав. Об этом я не подумала.
— А теперь, из-за болтливой дурехи Джуди, мы, понятно, у Куинна на подозрении.
— Так ведь мы ничего не сделали, — возразила я. Лоренс только молча посмотрел на меня.
Мы безусловно кое-что сделали. Вернее, он.
111. Итак, сегодня я отправлюсь на танцы.
Лоренс и Петра заедут за мной. Танцы я использовала как оливковую ветвь, всучила им ее, оплатив няню. Детям в любом случае необходимо отдохнуть от Петры. Она круглые сутки торчит при них, причем только и знай что читает. Вряд ли им это на пользу. Я ни разу не видела, чтобы они играли с другими детьми. Ни разу. Они просто слоняются вокруг коттеджа или садятся на велосипеды и исчезают на несколько часов, всегда вдвоем — без друзей. Это ненормально. Им необходимо общаться с другими людьми. Пожалуй, в няни надо пригласить Маргарет, которую, кажется, поголовно все обожают, спортивного вида девушку с короткими рыжими волосами. Хотя Онор мне очень нравится, я всегда желала, чтобы мой столик обслуживала Маргарет, которой, увы, отведен иной конец столовой. Она обслуживает Мег и Майкла, Лину Рамплмейер, генерал-майора Уэлча с супругой и Парней. Парни вечно над ней подшучивают, а она с удовольствием им подыгрывает. Хохотушка Маргарет. Да, именно ее я и попрошу посидеть с детьми. Вдруг ей удастся то, чего не может никто другой, — вернуть Хогарта и Дениз в живую жизнь.
Петра наверняка прикинется, что ей совершенно неохота идти на танцы, и будет ужасно злиться. Ладно. Пусть ее кричит в приступе раздражения: я уже забыла, когда в последний раз надевала платье! Прекрасно! Революционно-феминистская злость Петры! Я поклялась никогда больше не наряжаться! Не делать прическу! Не краситься… не надевать туфли на каблуках! А вы опять заталкиваете меня в эти доспехи! Я вас убью! Но на деле она получит удовольствие. По крайней мере даст выход адреналину. Ему надо выплеснуться, слишком долго она держала его под замком.
33
Никсон Ричард (1913–1994) — 17-й президент США, ушел в отставку в 1972 г. в связи с угрозой обвинения по так называемому Уотергейтскому делу, в котором был замешан и генеральный прокурор Джон Митчелл.