Сзади него сидят генералы в форме, в тяжело расшитых золотом фуражках, с плетеными золотыми жгутами на плечах, с пестрыми колодками многих орденов.
За автомобилем Вождя чинным строем, по два в ряд, двумя колоннами, каждая по четыре автомобиля, медленно и плавно двигаются автомобили «Schütz-Corps»[93]. Высокие, стройные молодцы в черных суконных мундирах и черных фуражках с белыми кантами сидят в них.
Четверть миллиона рук протянуты навстречу Хитлеру и дрожат прозрачною розовою сетью над толпою публики, над белыми девочками, над стройными рядами юношей… Весь Стадион гремит все нарастающими криками привета:
– Хейль!.. Хейль!!. ХЕЙЛЬ!!! ХЕЙЛЬ!…
* * *
Хитлер по крутой лестнице поднялся на половину высоты Стадиона, и там, на площадке, выслушал приветствие фон Шираха, роздал награды работницам и рабочим, и подошел к громкоговорителю.
Он стоит над толпою, весь открытый, всем ясно видный. Черная прядь волос свесилась на лоб, голова высоко поднята:
– Хейль Югенд!..
Десятки тысяч молодых грудей колыхнулись. Дружный прозвучал ответ:
– Хейль, мейн Фюрер!..
– Стоять вольно!..
Минуты волнующего напряжения прошли. Их сменило восторженное внимание. Все глаза устремлены на Хитлера. Каждое его слово ловится, запоминается, запечатлевается навсегда…
Мертвая тишина на Стадионе. Да, кажется, что в эти минуты по всей Германии стоит напряженная тишина. Вся Хитлеровская молодежь в эти часы собрана у радиоаппаратов и слушает своего Вождя…
Аглая Васильевна, Лиза и Игорь были на Стадионе, куда достал им входные билеты Игорь. Они сидели на одной высоте с трибуной Хитлера. Пониже их, почти касаясь русыми косичками колен Аглаи Васильевны и Лизы, сидели девочки из Хитлеровской молодежи. Они не поспели пробраться к своим, на ту сторону арены, и сели здесь, среди публики. Он повернули головы в сторону Хитлера. Голубые глаза, не моргая, смотрели вверх и вправо; они чуткими детскими сердцами воспринимали каждое слово Вождя. Они слушали слова:
– Наши юноши должны быть мужественны, и наши девушки – женственны!
Лиза видит, как расплываются в самодовольной улыбке лица девочек. Еще внимательнее слушают они слова:
– Вы, молодежь, – самое большое наше сокровище… В вас основание веры в будущее, в вас надежда нашего народа…
Буря аплодисментов покрывает эти слова. Розовый трепет маленьких рук над белым простором девичьих рядов – точно стая маленьких бабочек.
– Наше Государство построено молодежью и дальше будет строиться на своей молодежи…
И опять трепещут розовые бабочки над белыми рядами и гром аплодисментов долго не смолкает.
– Воскликнем все вместе «Heil», да здравствует наше движение! Sieg Heil!.. Наш Народ!.. Sieg Heil!..
Колонны юношей дрогнули и стали «смирно». Девушки белою стеною поднялись во всю ширину и вышину Стадиона. Вытянуты вперед правые руки и воплем восторга исторгнуто из десятков тысяч грудей громовое «Хейль!»… Грянул старый немецкий гимн. Четверть миллионная толпа запела. К небу понеслись, переливаясь, торжественные, за душу хватающие, звуки:
– Deutschland, Deutschland über Alles, über Alles in der Welt!..[94]
XXIV
– Ein Volk, ein Reich, ein Führer[95], – вздыхая говорит Аглая Васильевна.
Она, Лиза и Игорь сидят на дерном покрытых скамьях на откосе зеленого спортивного поля. Все поле в рыжевато-черных пятнах завтракающей молодежи. Hitler-Jugend быстро, в полном порядке, разбилась по звеньям, уселась и улеглась на траве. На тележках подвезли жестяные бидоны с молоком, хлеб, масло и сыр. Старшие девочки от каждого звена получили свою долю и понесли ее к мирно ожидающим детям.
В стороне глухо бьет барабан: там… там… там.. Мальчик в черном, с огромным средневековым черным, с белыми кантами, барабаном идет впереди маленького отряда малышей. Старательно шагают под барабан мальчуганы, направляясь на станцию подземной дороги. А кругом, по всему откосу поля, расселись родители. К ним то и дело подбегают девочки, чтобы поделиться впечатлениями дня:
– Ты слышала, мама, что сказал наш Фюрер?.. Мы будем трудиться… Мы все будем трудиться, чтобы быть достойными Германии…
Над полем, на высоком песчаном холме, обширный ресторан. Алые флаги полощут на посвежевшем ветру. Балкон и все столики наружу, на скате холма, под большими пестрыми зонтами полны гостей. Гудит, шумит голосами зеленое поле и холм. Там около миллиона берлинцев… Звонко кричат продавцы газет: «Бецет ам Миттаг»!.. «Берлинер Иллюстрирте»!..
Внизу повозка, на повозке шатер. Кругом толпа. Пахнет свиным салом, капустой. Тут торгуют горячими сосисками.