– Wrangeliste… Wrangeliste…[42] – заворчали в толпе. И тот же голос обратился к рабочим:
– Ну, ты, espece de nouilles, ты того, полегче, а то кубыть я на твоей поганой роже Вранжелиста не прописал… М….е!
Грубое французское слово сорвалось с уст говорившего, и в толпе примолкли.
Пройдя узкий проход у турникета, Акантов остановился, чтобы посмотреть на того, кто ему говорил. Он его сразу и узнал в толпе рабочих. Рослый, широкоплечий, могучий, как донской выкормленный маштак, и спрашивать не нужно было, кто он, – казак – вышел на улицу. Рукава его рабочей блузы были засучены по локоть, и сжатые, крепкие кулаки были, как кузнечные молоты. Загорелое, бурое лицо, с русыми усами, освещалось блеском смелых, дерзких, голубых глаз.
Акантов подошел к казаку и спросил:
– Вы почему же узнали, кто я?..
Казак снял фуражку, молодцевато, по-строевому, подтянулся, и тем же самым, громким голосом, каким только что говорил рабочим, ничем и ни кем не стесняясь, ответил:
– Угадал-то почему?.. По обличию вашему, больше ни по чему. Попа, говорится, и в рогоже угадаешь. Ить, мы с вами, ваше превосходительство, встречались. Только где же вам меня упомнить?
– Простите, не припомню…
– Разрешите, я провожу вас, погуторим дорогой. Казак зашел с левой стороны Акантова и пошел с генералом в ногу.
– Вы в Херманскую войну стрелковым полком командовали, а я к вам с взводом для связи от нашей дивизии приезжал. С неделю при вашем штабе, на реке Стоход, прожил. Ну, известно, моложе тады был, бороду опять же носил… Изменила меня теперешняя жизнь… А вы никак не переменились… Как были, так и остались…
– Вы тут на заводе работаете?
– Уже с полгода будет, как по контракту сюда из Сербии прибыл… Меня здешние товарищи хорошо знают… Вран-же-лист!.. Сволочи они все, ваше превосходительство… Бог им судья… Дозвольте, однако, представиться. Боковской станицы, Всевеликого Войска Донского, хутора Дальнего, есаул Чукарин… Пошел я в Херманскую войну урядником во второй очереди полку, все четыре креста Егорьевских заслужил, аглицкий король мне ишо медаль свою пожаловал… В пятнадцатом году окончил я у полковника, теперь генерала, Секретева, антомобильную школу в Петрограде, а в гражданскую войну воевал с большаками и дослужился до есаульского чина.
– Как ваше имя и отчество?
– Авдей Гаврилович я… Дозвольте и мне, ваше превосходительство, поспрошать вас, кто вы такой будете?.. Ихфизономию вашу упомнил хорошо, а хфамилию вашу запамятовал…
– Акантов… Егор Иванович… Бывший генерал, а теперь рабочий в 14-ой мастерской, – сказал Акантов, протягивая руку казаку и останавливаясь.
– На станке, значить, тачаете… Вот она, как жизня-то ваша обернулась!.. – сокрушенно сказал Чукарин.
Они дошли до скромного отеля, где жил в ту пору Акантов.
– Заходите ко мне, Авдей Гаврилович, покалякаем с вами. Я тут совсем один…
– Холостые, али как?.. Может, не дай Бог, жену там оставили…
– Вдовый я… Жену в Югославии потерял. Дочь у меня маленькая, в Германии учится…
– Скажи, какая оказия!.. У меня тоже жана в Белой Церкви померла от тифа, а дочка тут, при мне… Пять годков ей… Вот, в школу французскую отдал ее…
И то, что оба они вдовцы, недавно потерявшие жен, что у обоих остались дочери-сиротки, почти однолетки, словно толкнуло одного к другому, и Акантов протянул руку Чукарину, и, крепко пожимая ее, еще раз повторил:
– Так будем знакомы… Приходите ко мне когда в воскресенье и дочку приводите с собою… Легче будет нам вместе на чужбине…
– Покорно благодарю, ваше превосходительство, на ласковом слове, – скидывая фуражку и вытягиваясь по-военному, сказал Чукарин.
Акантов еще посмотрел, как бодро, смелым шагом, помахивая руками, пошел казак вдоль по узкой улочке и стал подниматься к себе в комнату.
VIII
Каждый год, осенью, в Париже, в «Grand Palais», возле Елисейских Полей, устраивался автомобильный салон – выставка автомобилей. Это бывало событием в жизни не только автомобильного мира Парижа, но и всей Франции. Да и со всего света приезжали знатоки и любители посмотреть новинки, новые изобретения и усовершенствования. К этому «салону» готовились целый год, и один автомобильный завод щеголял перед другим красотою, легкостью на ходу быстротою, изяществом форм, экономностью на горючее своих машин.
Как раз в эту пору готовился к выставке и тот завод, на котором работали Акантов и Чукарин.
Директор и главный инженер завода в сборочной мастерской с тревогой следили, как не спеша, лениво и медлительно, будто даже нарочно медлительно, копошились рабочие французы подле машины. Рослый, могучего сложения, русский «вранжелист» им помогал, был у них на побегушках, на черной работе: «Поди, подай то, принеси это…».
42
«Врангелисты», буквально – «врангелевцы», жаргонное наименование русских эмигрантов в левацких кругах довоенной Франции. –