– Pourquoi done, Varia, ne cherchez-vous pas à apprendre a parler russe correctement?..[58]
– О, это так трудно! Это ужасно, какой трудный язык. Mère supérieure говорила мне, это – как китайский…
В полутьме, Варя встала, и, застегивая шубку, продолжала:
– И зачем?.. Зачем, mon général? Зачем? Мне так хорошо во Франции. Я люблю Францию и Париж… Почему я не могу быть счастлива в Париже?..
– Но вы – казачка…
– Prirojonaja kasatschka, как говорит мой отец, – с коротким смешком сказала Варя, нервно пожала плечами и добавила серьезно и грустно. – Quelle bêtise… Au revoir, mon general[59], я должна спешить…
Акантов пустил электричество. В ярком свете, видением из какого-то иного мира, мира богатого и пустого, картинкой модного журнала, стояла у двери Варя. Синие глаза ее блистали молодым счастьем, темные волосы выбивались тугими блестящими косами из-под маленькой серебристо-серой шапочки.
– Я вас провожу, Варя… Варя точно испугалась:
– О, нет, нет… Ни за что я вам это не позволяй, – по-русски, настойчиво воскликнула она, крепко, по-мужски, пожала руку Акантова и выбежала из комнаты Лизы.
В комнате остался волнующей запах Вариных духов, и все казалось Акантову, что он слышит Варин картавый, красивый французский говор.
Акантов надел пальто и вышел на улицу. В серебряной ночи, засыпанная снегом, по русскому, по провинциальному, была тиха маленькая уличка. Никого не было на ней. Акантову показалось, что он увидал вдали, у выхода на проспект, стройную Варину фигурку. Варя сейчас же и исчезла за углом. Там вдруг загорелись ярким светом автомобильные фонари, бросили лучи света вдоль проспекта; большая, нарядная машина, медленно набирая скорость, проплыла по снегу, пересекая улицу…
Акантов тяжело вздохнул и тихо пошел по скрипучему снегу к проспекту. Душно было ему в морозную ночь. Он понял, что между старым Чукариным и его дочерью – пропасть. Варя навсегда ушла от отца…
А его Лиза?..
XIV
У Лизы была большая забота, что надеть на тот бал, что устраивался дамским комитетом, под председательством генеральши Кусачевой, в пользу воспитанников Х-ского училища. Отец сказал Варе, что вечер этот будет совсем особенный, что на нем будет Великий Князь, будет цвет русской эмиграции, офицеры гвардейских полков и те немногие иностранцы, которые сохранили дружественные отношения с русскими и в пору их несчастья. На вечере будет музыкально-вокальное отделение, где будет петь Надежда Васильевна Плевицкая[60] и декламировать стихи Дуся Королева.
Про Дусю Королеву эти дни Наталья Петровна прожужжала Лизе все уши:
– Дуся Королева нас устраивает в Америку… Я обо всем с нею договорилась… Ангел Божий, не женщина… И связи!.. Она все может… Все ей доступно… И министры, и депутаты, и чиновники министерств… Тут мы ничего не добьемся, только силы порастратим… Сколько тут всяких стеснений. Работать без «карточки» мы не можем, а карточки с разрешением на работу нам не дают… Вот, мудрый Эдип, разреши, как это выходит!.. Тут нас просто голодом задавят, а в Америке, Лиза, с вашим талантом, с нашими умением и работоспособностью, мы миллионы наживем… Ей-Богу, правда… Сначала вы оттуда будете помогать отцу, а потом и его выпишем: будет он наши работы развозить по заказчикам… Генерал! – это в Америке даже понравится… Там Великая Княгиня как хорошо работает!.. На балу все решится. Давайте ваш паспорт, – Дуся нам все нужные визы на нем устроит.
У Лизы было прелестное платье, привезенное из Берлина, русской портнихой там шитое, то самое, в котором она была на прощальном вечере у барона фон Альвенберга. Но у него была обнаженная спина, и Лиза понимала, что показаться в таком виде при отце – просто невозможно. Посоветовавшись с Натальей Петровной, Лиза перекроила это платье, сделала подходящую вставку, оставила обнаженными только грудь до ключиц и шею; вышло не так нарядно, но вполне прилично, красиво и оригинально, Наталья Петровна и Татуша одобрили платье. В нем и решила Лиза ехать.
По своей бийянкурской квартире, по тому, как устроились в Париже Февралевы, по приятелям отца: казаку Чукарину, доктору Баклагину и шоферу Николаю Семеновичу, Лиза ничего ни нарядного, ни блестящего не ожидала от бала: беженский бал и только… Отец ехал на бал – в пиджаке!.. Лиза знала, что у ее отца не было смокинга…
60
Плевицкая Н.В. (1879 – 1940) – известная исполнительница русских народных песен и романсов. После революции – в эмиграции, в Германии и Франции. Ее последним мужем был белый генерал-майор, корниловец Н. Скоблин. В 1930 г. начала сотрудничать с советской разведкой. В 1937 г. была арестована и осуждена французским судом на 20 лет каторги за соучастие вместе с мужем в похищении из Парижа главы РОВС, белого генерала Е. Миллера. Одновременно с похищением Миллера Скоблин бежал из страны. Плевицкая умерла в женской тюрьме в Ренне (к этому времени Франция была оккупирована Германией). В романе «Ложь» многие черты Плевицкой угадываются в образе Дуси Королевой. –