IX
Во время проповеди то тут, то там вставал кто-нибудь из слушателей и осторожно, неслышными шагами ступая по ковру, подходил к кафедре и клал на нее записочку. Град перестал. За окном лил ровный дождь, но через него просвечивало солнце и бросало робкий, сквозь не пролитые до конца тучи, желтоватый свет в синагогу.
Раввин снял верхнюю записку и громко прочитал:
– Отчего существует антисемитизм?
Раввин недоуменно развел руками:
– Трудно дать исчерпывающий ответ на такой широкий вопрос, – сказал он. – Во всяком случае, не евреи в нем повинны.
– Может быть, антисемитизм создают католические теологи? – сказал пожилой, хорошо одетый еврей, сидевший в первом ряду.
– Да… Конечно, в значительной степени, это так.
– Может быть, антисемитизм потому, что мы распяли Христа? – спросил юный еврей с другого конца синагоги.
Раввин опять широко развел руками.
– Да. Мы, евреи, распяли Христа. Мы не можем отрицать этого. Это говорит история.
– А если уничтожить всю католическую церковь, как большевики уничтожили в России православную церковь? – сказал вихрастый, худой, с темным, до черна загорелым лицом еврей, и встал со своего места.
Раввин улыбнулся:
– Ну – сказал он добродушно, – я не думаю, чтобы нужно было принимать такие меры. Кое-что в этом направлении делается в Испании и во Франции… Католицизм не страшен для еврейства. В католической церкви антисемитизм не столь «angry»[71]. С ним можно справиться и без этого. Католицизм – против фашизма, и нам с ним временами по пути.
Раввин развернул следующую записку:
– Долго ли Хитлер продержится у власти?.. Раввин качнул головой и ровным, спокойным и бесстрастным голосом изрек:
– Если продержится пять лет, то продержится долго.
– Но, ведь, вот они, эти пять лет! Они не за горами, – нервно и возбужденно выкрикнула еврейка.
Раввин ничего не сказал, и прочитал следующую записку:
– Не надо ли нам уже организовываться и создавать свою армию против «наци»?.. – Я только что говорил об этом. Мы уже организованы. По крайней мере, здесь, – ответил раввин и снял новую записку.
– Правда ли, что Румынский король Карл, по требованию своей сожительницы-еврейки, принял иудейство?..
– Не знаю, вопрос очень деликатный, но думаю, что нет…
В следующей записке раввин прочитал:
– Правда ли, что в России евреи перетянули струну, и что там возможно избиение евреев? Что, в таком случае, мы будем здесь делать?..
Этот вопрос особенно взволновал раввина. Пухлое, круглое лицо его покраснело. Он заговорил страстно, потрясая кулаками, бил ладонью по кафедре, как бы отсекая и подчеркивая сказанные фразы:
– Евреи совершенно не виноваты в Русской революции. Это клевета!.. Русскую революцию устроила тупая, необразованная, мечтательная и подлая русская интеллигенция, и жадный, грубый и дикий мужик… Остервенелая солдатчина, потерявшая дисциплину и напившаяся кровью!.. Евреи в России оторвались от нашей нации. Они предают там нас. Там нет демократии, а вне демократии нам нечего делать. Из-за этих выродков еврейства, отрекшихся от своего еврейского корня и в диком усердии, наравне с христианскими храмами, разрушающих синагоги, мы вести войны не будем, нам нет дела до них!.. Это не западноевропейские евреи!.. Да, они многое сделали, отрицать этого не будем, это верно. Они создали интернационал, они создали большевизм и это великая их заслуга. Но защищать их там мы не можем и… не будем… Пусть прежде создадут там подлинную демократию, и тогда мы придем править Россией. Наша опасность не в том, что в России могут разгромить, или прижать евреев: их там не раз громили, они всякий раз вставали сильнее прежнего. Опасность для евреев – в Германии, Хитлер, вот наша опасность. Вот наш враг номер первый…
Раввин задыхался от злобы:
– Хитлер – величайший пророк нашего времени! – кричал он перед затихшей синагогой. – Хитлер – пророк совершеннейшей христианской веры, сумевший христианскую любовь воплотить в жизнь, и потому он злейший враг иудейства… Хитлер, и только Хитлер, нам страшен! У него подлинный фашизм, у него народ, а не демократия!.. А нам нужна демократия… Россия?.. Что говорить о России? В России правят евреи, но там нет демократии, и там нет христианства… Там нет людей… Там прах и гниль… На что нам Россия?..
Раввин в возбуждении скомкал остальные записки и сошел с кафедры.
Прихожане стали подниматься со скамей и потянулись к открытым дверям синагоги. За ними светило яркое солнце. Оно блистало радугами на ледяшках крупного града, усеявших паперть и ступени темпля.