– Да, поразительно… В это время там оказался маршал Советского Союза Тухачевский и белый генерал Скоблин[76]… И Акантов…
– Дуся Королева и капитан Лапин следили за Акантовым. Они ничего не заметили.
– Возможно… Но, понимаете вы, что Акантов стал нас интересовать.
– Ничтожная личность. Затравленный жизнью человек… Божия коровка…
– И мне говорили: огромный авторитет в эмиграции.
– Ну, да… Неподкупно честный… В прошлом, легендарный храбрец… Убежденный монархист… Да, конечно, отрицать не буду: авторитет… Офицеры ему верят. Если бы не крайние его монархические убеждения, конечно, он возглавлял бы Воинский союз…
– Да, так вот, в связи со всем этим, у нас решено его уничтожить…
– Простите, Лазарь Максимович, но это уже дело полпредства. Послать своего человечка, тот тюкнет его молотком по голове в укромном месте, одним русским эмигрантом станет меньше, вот и все. Тело можно в Сену сбросить…
– Не учите, лучше вашего знаю. Это проще простого… Но какой, однако, вы наивный человек!.. А еще губернатором были! Мощи открывать хотели… Нам довольно плодить мучеников и героев. Вы же знаете, что русский человек живых героев не признает; ему мертвяка подавай. Погиб на своем посту. Вот тогда и некрологи, и почитание памяти, и панихиды, и «дни непримиримости»… А-ааа, нет!.. Вы мне раньше сделайте из него болвана, дурака, безвольного типа, еще лучше – предателя, всеми презираемого, вы мне его толкните в яму, а тогда мы его уже уберем под чужую руку…
– Но, как же это сделать?.. Купить Акантова нельзя. Не так давно, узнав, что его приятель, казак Чукарин, убит в армии Франко, он, согласно с завещанием, передал все его сбережения дочери Чукарина, жене богатейшего француза. Та и брать не хотела. Он навязал ей деньги и не взял за сохранение ни сантима…
– Удивительный вы человек, Владимир Петрович. А еще губернатором были; поди, задачи жандармам давали! Что же, вы думаете, так, вот, подойти и сказать: «Нате вам, ваше превосходительство, полтораста франков, и прошу: сделайте подлость»…
– Нет… Конечно, не так. Но, как купить Акантова? Я не знаю.
– Не знаете… Плохо-с… Отметка вам три с минусом. Очень плохо – единица!.. Если офицеры, очень хорошие, благонамеренные офицеры, читая постоянно, каждый день, нашу газету, постепенно пропитываются нашими убеждениями, воспринимают нашу идеологию, колеблются, сомневаются и отходят от своей крепкой семьи, то, что скажете вы, если мы сначала… Сначала…
Лазарь Максимович притушил окурок сигары о пепельницу и замолчал. Галганов ожидал, что будет дальше.
– Да… Сначала… Ну, сначала доведем человека до полной нищеты. Это я на себя возьму. Потом… Потом дадим ему легкую, хорошо оплачиваемую работу, службу… Это устроить я своевременно поручу вам. Мне говорила Дуся Королева, что Акантов, слушая хор Жарова, плакал, что он, сидя перед московским радио, был на себя не похож… Чувствительная душа… Вот на этом и играть нужно… На России… Надо возбудить в нем сомнение в его правоте, чтобы он задумался, да где же Россия: тут, в эмиграции, или там, в Москве, где ключом кипит жизнь?.. Надо, чтобы его потянуло в Москву. Надо, чтобы его охватило сомнение. А сомнение – родная сестра отчаяния… Вот тут-то и подкатитесь вы, этаким, черт возьми, совсем Мефистофелем, и предложите ему не молодость, на черта теперь молодость, вам и без всякого Мефистофеля врачи ее сделают, но – Россию!.. Спасение России! И ему, Акантову, действенное место в этом спасении… Вот, когда он поскользнется. А тут, по нашей-то политграмоте неписаной: «падающего толкни»… И толкните его великой ложью…
– Я начинаю понимать, Лазарь Максимович.
– A la bonne heure!
В дверь осторожно постучали.
– Кто там?.. C’est vous, Gaston? Entrez!.. Лакей на серебряном подносе подал Лазарю Максимовичу карточку. Тот посмотрел, нахмурился, и сказал:
– Aha! Priez au salon…[77] Так, вот, Владимир Петрович, действуйте. Когда узнаете, что Акантов дошел до последнего градуса нищеты, сначала помогите ему тонко, чутко, деликатно, по-губернаторски. А как только наступит душевное размягчение – действуйте. Валите в пропасть… До свидания… Я проведу вас другим ходом… Не нужно, чтобы вас у меня видали…
XII
Дуся Королева ожидала Лазаря Максимовича в салоне. Накрашенная и завитая, в маленькой модной шляпке на лбу и в богатом манто из норки, она стояла у зеркала.
– Чем обязан вашему посещению, очаровательная из очаровательных, царица красной песни, Магдалина Георгиевна, наша красная матушка?..
– Т-ссс, – предостерегающе, кокетливо прикладывая палец к губам, сказала Дуся. – Ну что-о вы, да разве можно та-ак, тут у вас стены, поди, слышат… Я же здесь – Дуся Королева.
76
Николай Владимирович Скоблин (1893 – 1937 или 1938) – русский военачальник, командир Корниловской дивизии, генерал-майор. В 1930 или 1931 г. был завербован советской разведкой. Выполняя задание НКВД, в сентябре 1937 г. участвовал в похищении председателя РОВС, генерала Е. Миллера. После похищения бежал из Парижа. По одной версии, умер в 1938 г., по другой – ликвидирован агентами НКВД в Испании. –