Ребенок не плакал — он занят был делом, пытаясь выжать молоко из материнской груди.
При взгляде на эту несчастную во мне шевелилась жалость. Рядом с ней сидели два индийца и старик, видимо, не имевший к ней никакого отношения.
Я отложил журнал — читать не хотелось — и погрузился в размышления. Тем временем поезд подошел к большой станции Тхатон.
Сразу стало шумно; одни входили, другие выходили, кричали торговцы. Многие вышли на перрон запастись провизией. Таможенники[17] проверяли багаж, развязывали узлы, распаковывали коробки, рылись в чемоданах — работы было невпроворот. Они осмотрели багаж женщины с ребенком и, наконец, компании молодых людей.
Раздался гудок. Таможенники стали выходить из вагона, и шум постепенно утих, не слышно было больше ни споров, ни просьб. Лишь некоторые пассажиры побежали за таможенниками, умоляя вернуть конфискованные вещи, и так и остались на станции. Поезд набирал скорость.
Я, как и многие другие, купил пирожков, выпил чаю. Перекусив, многие пассажиры устроились поудобнее, снова стали дремать. Даже молодых людей после еды сморил сон.
Разбудил меня плач. Это плакал ребенок, корчась на коленях у матери.
Но мать, казалось, тоже не слышала, продолжая безучастно смотреть в окно. Мне показалось это странным. Женщина была сейчас совсем одна, сидевшие рядом с ней пассажиры вышли.
— Тетушка, — обратился я к моей соседке напротив, — взгляните, эта женщина, кажется, плачет…
— Вы правы, — ответила та, — она действительно плачет.
— Не случилось ли с ней беды?
— Похоже на то…
— Она ничего не ела, и ей нечем кормить ребенка, видимо, молока нет. Поговорите с ней. Может быть, ей нужна помощь?
— Да, да, конечно! — Моя соседка быстро поднялась с места и направилась к женщине.
Я незаметно наблюдал за их разговором, а заодно и за остальными пассажирами. Никому не было дела до этой бедной женщины. Молодые люди, передохнув, снова принялись веселиться; включили приемник, громко смеялись, шутили, ели, пили, швыряли в окно пустые бутылки и остатки пищи. Они так шумели, что разбудили мирно дремавших пассажиров.
Я снова взглянул на женщину с ребенком. По лицу ее струились слезы. Быть может, моя соседка своим разговором разбередила ей душу?
Когда тетушка вернулась на свое место, я услышал от нее печальную историю…
— Эта женщина и в самом деле достойна жалости. Надо бы ей купить что-нибудь поесть.
— Конечно! А она здорова?
— В общем-то здорова, но положение у нее тяжелое. Ей непременно надо поесть. — И тетушка протянула мне один джа.
— Не надо, я сам куплю. А что случилось с этой женщиной?
— Муж ее работал каменщиком где-то в деревне, недалеко от Моламьяйна. И вдруг заболел и умер. Она осталась совсем без средств. Рабочие собрали ей немного денег на дорогу.
— А родители? Куда она едет?
— В Рангуне, в Такейта[18]. Отец и мачеха. Все деньги у нее ушли на билет, ни гроша не осталось. Она ничего не может купить и очень волнуется, что ей не на что будет добраться до дома отца.
— Я помогу ей в Рангуне. Посажу ее на трехколесное такси. А сейчас на ближайшей станции куплю еды.
Как только поезд остановился, я выбежал из вагона, купил вареного риса с приправой, а тетушка все же сунула мне еще на пирожки.
Я радовался, глядя, как женщина ела пирожки и кормила ими ребенка…
А молодые люди продолжали беспечно смеяться. Им не было никакого дела до страдающей женщины, до плачущего от голода ребенка. Убитая горем женщина, и веселые молодые люди. Их разделяла лишь спинка дивана в вагоне. Поистине, тот, кто не замечает страданий ближнего, всегда спокоен и счастлив!
Перевод Г. Мининой.
ПХОУН МЬИН
Пхоун Мьин (псевдоним) — известный прозаик среднего поколения. Печатается в ведущих литературно-художественных журналах.
На русском языке опубликован рассказ Пхоун Мьина «Мой сын» в сборнике «Цена любви» (М., 1963).
БАТИСТ И НЕЙЛОН
Ярко-красное солнце садилось за западные отроги гор и светило в спину старухи, которая брела, опираясь на бамбуковую палку, к своей лачуге, что стояла неподалеку, в бамбуковой роще. Годы пригнули эту женщину к земле, иссушили ее тело, собрали в морщины темно-коричневую кожу. На ней была изношенная юбка, голову прикрывал сложенный несколько раз ветхий кусок материи, бывший когда-то полотенцем. Под мышкой она держала охапку хвороста.
17
Таможенный контроль действует в Бирме при въезде из пограничных районов в центральную часть страны.