– Упрямый старый чурбан! Держу пари, ваша мама очень расстроилась.
Если бы только…
– Она считала, что мы обязаны были со всем справиться, договориться. Мне кажется, что мама винит меня в том, что рак распространился слишком быстро. Это безумие какое-то.
– А ваш отец? Он с ней согласен?
Мэтти вздохнула.
– Папа у меня молчун. Мне кажется, ему просто нужно было, чтобы никто не мешал ему скорбеть о своем отце. Он знал, насколько опустошена случившимся мама, поэтому счел за благо не вмешиваться. Я не могла ни до кого из них достучаться. И что, прикажете, мне было делать?
– Совсем не весело, судя по тому, что вы мне рассказали. И куда запропастился ваш мужчина, когда все это случилось?
Ашеру следовало встать на ее сторону и поддерживать ее, если уж дед от нее отступился. Если бы жених так поступил, Мэтти было бы гораздо легче, но вместо этого Ашер заявил, что собирается заняться ремонтом дома, который они недавно купили. Надо, чтобы все было готово к их свадьбе. Ее жених во всем добивался совершенства. Мэтти любила его за это, поскольку все остальное вокруг нее рушилось, повсюду царил хаос.
Именно поэтому Матильда ничего не заподозрила, заметив незнакомую машину, стоящую на подъездной дорожке дома, которому вскоре предстояло стать их истинным домом. Она знала, что жених нанял небольшую армию узкопрофильных специалистов, чтобы закончить работы вовремя. Мэтти не удивилась, когда услышала шум, доносившийся из недавно отремонтированной ванной комнаты. Женщина решила, что Ашер, вечно добивающийся совершенства, доделывает плиточную облицовку, на приобретении которой он настоял.
Она представить себе такое не могла!
Крики и стоны ее жениха и какой-то блондинки быстро перешли в вопли негодования, когда Мэтти порывисто распахнула новенькую дверцу кабинки душа. На пол, покрытый дорогой плиткой, шлепнулись два обнаженных, в мыльной пене тела. У Мэтти свело живот, когда в голой блондинке она узнала кассиршу из строительного магазина, в котором они за полгода потратили целое состояние…
Но хуже всего было понимание, что дедушка Джо оказался совершенно прав. Со времени его смерти прошло два дня. Помочь чем-либо уже было нельзя.
– Маленький засранец…
Надо было что-то ответить на прямоту Рэни с учетом фактов, которые стали ей известны.
– Надеюсь, вы теперь ему не даете?
Мэтти рассмеялась, несмотря на то, что боль от случившегося до сих пор была свежа.
– У меня просто не было другого выбора.
– Когда нужна мужская поддержка, мужиков никогда нет рядом, – подмигнув, сказала Рэни. – Все мужики такие. Если что, они сразу в кусты.
Она погладила ее руку, легко коснувшись пальцами с накрашенными ярко-красным лаком ногтями.
– Но теперь я понимаю, почему вы так сильно горюете о дедушке. Это что-то вроде неразделенной любви.
Мэтти никогда не думала об этом в таком ключе, но прикосновение Рэни разбудило в ней зудящую боль, которая с тех пор не покидала ее. Да, подобная боль характерна для сердца, потерявшего любовь, вот только утрата Ашера не вызвала в Мэтти настолько сильного потрясения.
– Ну да… именно такое чувство. Мне не хватает дедушки Джо, Рэни. Теперь я очень жалею, что предпочла Ашера дедушке. Жаль, что я не могу ничего исправить.
– Будь наши желания кирпичами, мир представлял бы собой звездную пыль. Строчка из моей старой песни. Конечно, все это давняя чепуха в основном, но вы, думаю, понимаете, к чему я клоню.
Мэтти кивнула, к своему удивлению, чувствуя, что от этих слов ей становится легче.
– Спасибо.
– За что?
– За то, что выслушали.
– Дорогуша! Мне уже восемьдесят четыре года. Теперь я только и способна на то, чтобы внимательно слушать. – Сложив кисти рук на коленях, Рэни наблюдала за тем, как старик, постоялец Боувела, борется с подносом, на котором стояли чайные чашки. – Т-с-с-с… Вижу, Тревор играет в Железного Человека. Хочет произвести на меня впечатление. Трев! Дорогой! Помнишь, что док сказал насчет того, что тебе не следует перегружать себя?
Старик от удивления едва не выронил поднос из рук. Он покраснел и, повернувшись к Рэни, сказал:
– Мне не тяжело, спасибо. – Его голос дрожал, поэтому было ясно, что дело обстоит как раз напротив.
Рэни покачала головой.
– Он старается выглядеть бодрячком, думает, что, если не будет горбиться, пока несет свой поднос с чайными принадлежностями, я решу, что он похож на чертова Кларка Гейбла[33]. Трев! Поставь-ка поднос, дорогой! Если Гейнора увидит тебя сейчас, она всыплет тебе по первое число. Эй, Чардонней! – позвала она хмурого вида молодую санитарку. – Перестаньте любоваться лаком на своих ногтях и помогите нашему Треву. Если он повредит себе спину, вы потеряете работу.
33
Уильям Кларк Гейбл (1901–1960) – американский актер, кинозвезда и секс-символ 1930–1940-х годов, носивший прозвище «Король Голливуда».