Предложение резануло по сердцу.
– Нет, не можем, Ашер.
– Ну, как знаешь, но нам все равно надо поговорить. Я должен тебе объяснить…
– Мне не нужны твои извинения. Прощай.
Завершив разговор, Мэтти перевела дух и заметила, что дрожит всем телом. Вслушиваясь в тишину магазина, она подумала, что оказалась не готова к этому разговору. Следовало сначала посмотреть, кто звонит, прежде чем отвечать. Его внезапно прозвучавший голос напомнил Мэтти о том, сколько она потеряла из-за этого мужчины.
Телефон вновь зазвонил. Неужели Ашер и впрямь настолько толстокож?
Схватив телефон, Матильда прорычала:
– Что еще?
– Черт побери, Мэтти! Кто тряханул твою клетку?
Женщина поднялась со своего места, словно проказливый ребенок, которого застукали на горячем.
– Привет, Рэни. Извини. Что-то случилось? Уже перевалило за десять.
– Ночь молода, Матильда! У нас тут в Боувеле дискотека. Наш Трев сварганил пунш вместе с адвокатом[46]… Шучу-шучу. Я хотела поговорить с тобой и не могла дождаться утра.
– А в чем дело? Ты в Боувеле?
– Ну… да, я в Боувеле. Я хочу сказать, что согласна на эту поездку и концертную авантюру.
У Мэтти перехватило дыхание. Она подошла к закругленному сверху окну, на котором блестели капельки дождя, освещенные уличными фонарями.
– Мэтти! Детка! Ты еще там?
– Да, я здесь. Я не знаю, что и сказать. Что заставило тебя передумать?
– Я обсудила это твое предложение с… несколькими людьми… Ты права. Я должна извиниться. Пока что я дышу, но это ненадолго. Другого шанса у меня может не быть. У меня… – голос ее слегка дрогнул, и Мэтти стало немного не по себе, – сегодня днем случилось что-то вроде припадка. Ничего такого, из-за чего стоит волноваться. Такую, как я, легкое головокружение вряд ли сведет в могилу, но случившееся заставило меня задуматься… Выходит, я не такая уж неуязвимая, как мне прежде казалось…
Наступило молчание. Мэтти слышала отрывистое, тяжелое дыхание старушки.
– Ты молчишь, дорогуша. Неужели уже поздно?
Мэтти замотала головой, борясь с подступающими слезами.
– Нет, не поздно. Это самая лучшая для меня новость за долгое время.
– Ладно, хорошо… Замечательно, Мэтти. Мы неплохо проведем время!
Закончив разговор, Мэтти расплакалась, не в силах более сдерживаться. То были слезы облегчения. Пожалуй, Рэни права…
Глава 11
Гитара Слим[47] и его оркестр
Мэтти решила отвезти Рэни в «Кендрик-клуб» на следующей неделе. Первая часть ее плана была простой до невозможности: они пообедают в клубе, а потом попросят встретиться с владельцем. Рэни объяснит, кто она такая, и выразит желание пройтись по заведению в память о былом. После этого могут возникнуть трудности…
– Умаслить его, а затем… бах! Ошеломим парня нашим коварным планом! – заявила Рэни, когда они сидели друг против друга в вагоне, везущем их в Лондон. – Удача будет на нашей стороне.
Мэтти скрестила пальцы под столиком. Вагон был первого класса. На этом настояла Рэни.
– Надеюсь, что так и будет.
Часом позже она помогала Рэни выбраться из черного такси. Две женщины стояли и смотрели на кирпичное здание, располагавшееся на углу небольшой площади. В нем не было ничего примечательного, за исключением ряда лампочек, обрамляющих полукруглый навес над крыльцом, и трех отделанных бронзой двустворчатых дверей.
– Странно, – произнесла Рэни, взирая на здание с таким видом, словно весь остальной мир вокруг нее исчез.
– Тебе плохо?
Мэтти столько времени провела, лелея свою идею, что даже не удосужилась подумать о том, что играет чужими чувствами.
– Много времени прошло, детка. Многое случилось с тех пор. Пойдем вовнутрь?
Их встретил, когда они переступили порог бывшего ночного клуба, молодой человек, одетый в белую рубашку, черную жилетку и джинсы.
– Чем могу помочь, леди? – спросил он с сильным североирландским акцентом.
– У нас заказан столик на обеденное время на фамилию Белл, – сказала Мэтти. – Боюсь, мы приехали чуть раньше…
– Ничего страшного, – просиял парень и легко пожал им обеим руки. – У нас много свободных столиков. Входите. Я найду вам места.
Парень распахнул две черные створки дверей и придержал их, пока Мэтти и Рэни не вошли внутрь клуба. Мэтти услышала у своего уха резкий вздох. Она смотрела прямо перед собой, не оглядываясь, но сжала руку старушки в своей руке.
Внутри клуб был выдержан почти исключительно в черном цвете, не считая двух красных занавесов, запыленных и висевших здесь, кажется, долгие годы. На прежнем танцполе, имевшем округлую форму, были расставлены деревянные столики и черные изогнутые скамейки, обитые кожей и образующие уютные «бухточки», в которых, уединившись, ели люди… Посетителей действительно было не так уж много. Из скрытых колонок доносилась мягкая джазовая музыка. Позади длинной барной стойки бармен протирал стаканы и смотрел в пустоту. Мэтти попыталась мысленно наложить образ «Пальмовой рощи» времен расцвета клуба на это монохромное в своей сущности нечто, и ей стало грустно. Казалось, клуб облачился в траурные одежды, оплакивая свою прошлую жизнь.
47
Гитара Слим (1926–1959) – сценический псевдоним афроамериканского гитариста Эдди Джоунса.