Они принялись медленно идти от столика вглубь клуба, туда, где когда-то располагался один из самых блистательных танцполов Сохо. Гил рассказывал, что изменилось. Несмотря на унылую черную краску, до сих пор были видны кое-какие характерные отличия.
– Те, кто ели, сидели вот тут, а иногда столики располагались спереди, в зависимости от того, какое представление намечалось. Первоначально перед сценой находилась оркестровая яма, но после войны, когда оркестры стали необычайно популярны, Джейк размещал их прямо на сцене. Кажется, он расширил сцену около 1951 года, добавил новые гримерки и еще футов двадцать к месту для выступлений.
– Я познакомилась с ним незадолго до выступления, – кивнув, сказала Рэни. – Помню, он был очень вдохновлен. Знаете, это место до сих пор сохранило свою магию, пусть даже с тех пор минуло уже шестьдесят лет.
– Думаете?
– О да. Я познакомилась здесь с моим будущим агентом Рико. Я пробралась сюда вместе с подругой, которая работала тут официанткой, когда в клубе выступал Мэтт Монро[49]. И вот там я увидела его впервые. Гарри Слэк сидел опершись на барную стойку. Для всего мира он казался парнем, который только что сошел с трапа самолета, прилетевшего из Сан-Тропе[50]. Он покупал мне вишневый ликер весь вечер, словно все мои дни рождения слились в один день. – Старушка то и дело вздыхала, пока они шли к сцене. – «Пальмовая роща» напоминала Голливуд, перенесенный в Сохо, а не темное, тусклое место, в какое превратилась сейчас… Не обижайтесь, Гил.
Мужчина улыбнулся.
– Не обиделся. Каким клуб был в те дни?
– Великолепным. Повсюду – хрустальные люстры, светильники на каждом столе, позолоченные стулья и розовые скатерти из настолько плотной и роскошной ткани, что ее можно было бы использовать для пошива вечерних платьев.
Глядя на современный клуб, где черный цвет осторожно сочетался с хромированным металлом, трудно было представить роскошь, которой «Пальмовая роща» славилась в конце сороковых и начале пятидесятых. Только две роскошные красные портьеры по сторонам от стены напоминали о прежней славе клуба.
– В мои дни… – золотые кольца Рэни звякнули, когда старушка указала на небольшое понижение прямо перед сценой, – лучшие танцоры в городе направлялись сюда, когда в Уэст-Энде заканчивались представления. Ваш дед был очень приятным человеком, очень спокойным, разумным. Мало нашлось девушек в самом начале их карьеры, которым не снесло голову и которые смогли устоять перед деньгами, которые он предлагал только за то, чтобы они приходили и танцевали. Ваш дед говорил, что это делает клуб первосортным. Так оно и было. Вы переступали через порог «Пальмовой рощи» и оказывались в мире фантазий. Даже если вы не были поклонником клубной жизни, к концу вечера вы уже вовсю веселились.
Мэтти шла позади Рэни и Гила, с удивлением вслушиваясь в рассказ подруги о прежнем владельце клуба. Почему Рэни прежде об этом не рассказывала? Все, что она говорила о «Пальмовой роще», сводилось к тому, что охотник на таланты видел выступление «Серебряной пятерки» и пригласил их выступить в клубе. Не может же этот «охотник» быть самим Джейком Кендриком?
– У вас, наверное, с этим клубом связано много воспоминаний? – спросил Гил.
– Масса, молодой человек. Только ответьте, пожалуйста, на один вопрос: коль скоро вы потратили столько усилий, чтобы это место выглядело современным, ради чего, господи, вы оставили висеть эти изъеденные молью занавесы?
Гил взглянул на пожилую леди, а затем еще лучезарнее, чем прежде, улыбнулся Мэтти.
– Точно замечено, миссис Сильвер.
– Это аутентичные занавесы? – спросила Мэтти.
Ее любопытство возросло. Работая с винтажными вещами, она просто обожала старые ткани, отличавшиеся большим разнообразием. Столкнувшись с чем-то новым для себя, Мэтти постоянно задумывалась, кто из прежних поколений владел этой вещью, чьи пальцы гладили эту текстуру раньше.
– Извините, вы не против?
– Конечно нет. Будьте моей гостьей.
Гила явно позабавил внезапный восторг женщины, но Мэтти было все равно. Хотя дедушке Джо не удалось увидеть Рэни на сцене «Пальмовой рощи», из его рассказов она знала, что он провел много пятничных и субботних вечеров в этом роскошном клубе. Конечно, он никогда не появлялся на сцене, но эта ткань, сохранившаяся от первоначального убранства клуба, была единственным связующим звеном между ней и дедушкой, об утрате которого Мэтти до сих пор очень горевала. Женщина сделала три шага по направлению к краю сцены и провела рукой по складкам красного бархата. С близкого расстояния Мэтти видела места, где ткань износилась. Проступали коричневые нити основы ткани, кое-где виднелся подрубочный шов, от занавеса исходил запах старой ткани. Современный бархат пахнет по-другому. Запах напомнил Мэтти то, как пахла ее одежда в тот день, когда она пекла хлеб и ячменные лепешки вместе с бабушкой на кухне фермы. Тогда, помнится, пахло тостами и нагретой солнцем пылью.