– Не волнуйся на их счет. Они очень воодушевлены вашим начинанием, – заверила сестру Джоанна и добавила: – Эти планы просто невероятны, Мэтти.
– Спасибо. Я стараюсь прояснить все в моей голове перед завтрашней поездкой.
Джоанна рассмеялась.
– Ты хоть понимаешь, что безумием является даже то, что ты серьезно об этом думаешь?
– Ха-ха… Не исключено. Ладно, согласна, немного безумия в этом все же есть.
– Но безумия простительного. Я, признаться, немного тебе завидую.
– Серьезно?
– Да… Как по мне, то идея полностью безрассудная, но ты бросаешься на ее осуществление как в омут с головой. Ты всегда отличалась упорством. Я помню, какой ты была в детстве. Ты уверенно топала к цели, не заботясь о том, что встает у тебя на пути. Мама как-то сказала, что ты не обходишь предметы, а идешь прямо сквозь них. Маленькое решительное личико, кулачки сжаты, ножки топают вперед. – Она улыбнулась. – А теперь я говорю мамиными словами.
– А вот от мамы я такого уже давно не слышала…
От признания на сердце стало тяжелее. Постепенно их отношения улучшались, хотя и слишком медленно.
– Хорошо. И вот что я тебе скажу. Ты оказываешь этим старикам огромную услугу. Ты собираешься дать им шанс, которого у тебя не было. Ты даришь им возможность передумать. Как по мне, это благородный поступок.
Мэтти улыбнулась.
– Я не уверена, что кто-нибудь из них простит Рэни… ну, за исключением Томми, который все эти годы не терял с ними контакта. Мне кажется, что он человек с характером. Я с нетерпением жду, когда познакомлюсь с ним.
– Вы первым делом поедете к нему?
– Да.
Джоанна взяла распечатанный маршрут поездки, который составила Мэтти. Вскоре он станет их библией.
– Альнвик, Кембридж, Бат, Ллан… Ллан… Я не могу даже произнести… а потом Лондон. Насыщенное расписание. Ты уверена, что сможешь всюду успеть?
– Я собираюсь приналечь. Четвертая остановка – Лланджинидр, где теперь живет Элис Дэвис. Деревня находится на границе с национальным парком Брекон-Биконс. Там, должно быть, великолепно.
Джоанна оторвала взгляд от маршрута. Глаза ее округлились.
– Погоди… Та самая Элис Дэвис? Глория Ханнифорд[56] Уэльса?
– Она самая.
– Ух ты, Мэтти! Она – национальное сокровище! Помнишь ту передачу, которую она вела субботними вечерами, когда мы были детьми? Э-э-э… Помнишь название?
– «Спой со мной в субботу». Дедушка ее обожал, бабушка тоже, как мне помнится.
– Вот именно! Поверить не могу, что ты с ней познакомишься!
– Признаюсь, я испытываю благоговейный трепет перед знаменитостями, но от Рэни мне придется таиться. Подозреваю, что карьера Элис вряд ли может произвести на нее благоприятное впечатление.
То немногое, что сообщила ей подруга о самой младшей из «Серебряной пятерки», не оставило у Мэтти ни тени сомнения насчет истинных чувств Рэни. Казалось, что, пока звезда Рэни гасла, Элис, наоборот, стремительно шла к успеху, найдя себе применение в сфере легких развлекательных программ на телевидении. В это же время, в восьмидесятые годы прошлого века, Рэни выступала на круизных теплоходах.
«Если дело идет о слушателях поневоле, – шутливым тоном произнесла как-то Рэни, хотя негодование, избороздив морщинами ее лицо, свидетельствовало об иных чувствах, – то я бы предпочла выступать перед заключенными в тюрьме. По крайней мере, они не шлялись бы пьяными, а еще оттуда можно было бы слинять без надувной спасательной лодки».
– Я тобой очень горжусь, – сказала Джоанна, заключая сестру в крепкие объятия. – Только береги себя. Договорились? Желаю весело провести время. Не волнуйся за нас. Дети очень болеют за тебя. И не переживай насчет магазина. Мы с Лори справимся.
– Знаю, что справитесь. Большое спасибо. Я не смогла бы без тебя справиться.
– Я рада тебе помочь. Когда ты уедешь утром, я, скорее всего, буду спать, но ты позвони мне, когда доберешься до Альнвика. Договорились? – Джоанна отстранилась и нежно погладила Мэтти по лицу. – Я люблю тебя, младшая сестра. Твоя поездка будет удачной.
Ночью, слишком взволнованная, чтобы заснуть, Мэтти взяла с прикроватного столика небольшого формата темно-зеленый дневник и провела пальцем по слегка потускневшему золоченому тиснению года на обложке. 1956 год. Об этом годе дедушка много рассказывал. Он тогда был все еще очень молод. Впереди у него была целая жизнь, прежде чем Мэтти узнала о его существовании. Дедушка Джо любил называть 1956 год своим «диким холостяцким годом». Живя в Лондоне, он впервые услышал о «Серебряной пятерке» и стал их поклонником. Он говорил, что эта музыка отражает настроение и чувства молодого человека двадцати одного года, который открыл для себя радости столицы и впервые в жизни оказался независим от всех. Его рассказы о Лондоне, возрождающемся после Второй мировой войны, были красочными и эмоциональными. Дедушка рассказывал о новой музыке, новом искусстве, новой моде, которые были наполнены непобедимым оптимизмом начала пятидесятых.