Оба пассажира нервировали Мэтти. Она не надеялась на то, что поездка будет легкой, но все потуги развеселить обоих своих попутчиков оканчивались ничем, и Матильда поняла, что имеет дело с дополнительной головной болью. После безуспешных попыток разговорить Гила и хотя бы немного унять бесконечный словесный понос Рэни она сдалась и принялась слушать знакомое урчание двигателя Ржавчика. Когда она включила радио, то Рэни разразилась гневной тирадой насчет «того ужаса, которое они сейчас называют музыкой». Тогда Мэтти поставила проигрывать компакт-диск с хитами пятидесятых, который она прихватила из своего магазинчика. На это Гил лишь закатил глаза, что она увидела в зеркале заднего вида, а Рэни пустилась в бесконечные воспоминания.
Глядя на свое отражение в зеркале, Мэтти наконец поняла, откуда у ее учителей во время организованных школой поездок в глазах иногда появлялось это странное, бессмысленное выражение. Женщине казалось, что ей приходится сдерживать два разрушительных природных явления и при этом пытаться сосредоточиться на дороге. Делать несколько дел одновременно всегда трудно. Просто непосильная задача. Ее уважение к сестре значительно возросло: Джоанна каждое лето отправлялась в длительное автомобильное путешествие по Франции в сопровождении двух вечно ссорящихся детей. Как можно при этом не сойти с ума?
Наконец Мэтти остановила свой выбор на альбоме «Октябрьская дорога» Джеймса Тейлора[59]. Он был ее любимым. Если кто-нибудь станет возражать, она заявит, что это прерогатива водителя. Слава небесам, никто возражать не стал. Рэни одобрительно кивнула, а потом задремала. Гил заметно расслабился, когда старушка прикорнула. Поздравив себя с тем, что успешно разрешила первый конфликт, случившийся в дороге, Мэтти удобнее устроилась на сиденье, позволяя музыке умиротворенно воздействовать на ее сознание.
Они остановились на автомобильной сервисной станции «Тибшелф», расположенной на магистрали М-1, где купили продукты и выпили кофе. Мэтти остановка была необходима, чтобы размять плечи. Гил направился прямиком к кафе при сервисной станции делать заказ. Рэни пошла «подышать свежим воздухом», но, судя по запаху ее одежды, при этом она вдохнула изрядную порцию никотина.
– И как вам все это нравится, молодой человек? – улыбнувшись, спросила Рэни у Гила, который с удивительной скоростью поглощал черный кофе из огромного стаканчика.
– Приключение всей моей жизни, – бесстрастно ответил мужчина.
– Ну, если вам это приятно, подождите, пока я не дошла к моим историям на кораблях, когда я выступала во время круизов. Их очень много…
– Очень хорошо, что мы поехали все вместе, – резким тоном оборвала ее Мэтти.
Конечно, хорошо, что старушка развлекается тут, не уставая подшучивать над всем и вся, но Мэтти не собиралась рисковать участием Гила в воссоединении ансамбля.
– Да. Извините, Гил. Дед вами гордился бы. Вы вот отправились в эту поездку, собираетесь организовать концерт. Он бы высоко это оценил…
Гил оторвался от стаканчика с кофе, и на миг между спутниками Мэтти промелькнула тень уважения.
– Спасибо.
– Не стоит. – Рэни лукаво подмигнула ему, и это заставило Мэтти вновь напрячься. – Если вы продолжите поглощать кофе в таких количествах, у вас есть высокие шансы присоединиться к нему. Мой второй муж поедал гамбургеры «Дымящийся Джо» каждый день в неимоверных количествах. Результат: он умер в сорок пять лет.
– И так будет всю дорогу? – спросил Гил, улыбнувшись Мэтти, словно она была в ответе за поведение пожилой леди.
Как такое вообще могло прийти ему в голову?
– Это вы решили поехать с нами, молодой человек, – произнесла Рэни, далекая от мысли покаяться за свое поведение.
Опасаясь, что поездка, не успев начаться, уже превращается в черт знает что, Мэтти отставила от себя стаканчик с кофе и решительно произнесла:
– Нет, Рэни. Дело в том, что без Гила этого концерта просто не будет. Это замечательно, что он поехал с нами, поэтому прошу относиться к нему уважительно. И еще, Гил, тысячи миль пути очень скоро всех нас утомят до невозможности, если мы не поладим друг с другом. Я не собираюсь везти в своем фургоне участников Третьей мировой войны. Понятно?
– Ну, этот фургон сам по себе словно предвестник Армагеддона, – пошутила Рэни.
Гил рассмеялся. Конечно, шуточки над ее автофургоном были далеки от идеала чего-то общего, что могло бы их сблизить, но уж лучше так, чем бесконечные препирательства и подкалывания.