Выбрать главу

Михаил Врубель. Портрет сына. 1902 год

Дальше болезнь развивалась стремительно. Надежда Ивановна металась, меняла врачей и лечебницы, но никто уже не мог помочь ее мужу. Душевное равновесие возвращалось к нему, только когда он рисовал, когда слушал пение Надежды Ивановны или когда сестра Анна, с которой у него всю жизнь сохранялись самые нежные отношения, читала ему вслух. Но бессонные ночи были ужасны, и все чаще приступы безумия настигали художника и в дневное время. Порой он не мог удержать в руках карандаш или сосредоточиться на том, что ему читают. Начало ухудшаться зрение. К 1906 году Михаил Александрович окончательно ослеп. Для художника это ощущалось самой ужасной катастрофой. Как выход ему предлагали лепить скульптуры: на ощупь. Но он отвечал: «Приятно лепить, только когда видишь, что делаешь».

…Любить жену Врубель не переставал даже в худшие свои периоды, даже полностью погрузившись в пучину безумия. В последних письмах к ней, написанных незадолго до того, как Михаил Александрович ослеп, он снова и снова признавался в любви и осыпал ее ласковыми прозвищами и на всех языках, которые знал: «Wonderful (удивительная – англ. )! Голубушка, бесценность моя, idol (кумир – итал. ), mia farfalla (моя бабочка – итал. ), allodola (соловей – итал. )…»

Предсмертные страдания великого художника растянулись на четыре года, которые он провел преимущественно кочуя из одной лечебницы в другую. Доктора рассказывали, что слепой Врубель мог одним росчерком карандаша нарисовать контур скачущей лошади, но стоило карандашу оторваться от бумаги – линия терялась… Едва за ним ослабевал присмотр, как художник принимался изнурять себя многочасовыми ночными стояниями, пока не падал от слабости. Он твердил, будто за такие муки Бог обещал подарить ему новые глаза: из изумруда. Врубель утверждал, будто помнит, как в Средние века был архитектором, строил готические соборы. «Воспоминания» становились все более подробными и затмевали собой память о реальных событиях жизни Михаила Александровича.

...

«Из длинной вереницы прошедших передо мною людей, душевный спектр которых разложила болезнь, его спектр был самый богатый и самый яркий, и этот спектр показал до неоспоримости ясно, что это был художник-творец, всем своим существом, до самых глубоких тайников психической личности».

Михаил Врубель. Портрет Надежды Забелы в туалете ампир. 1908 год

Надежда Ивановна все это время жила в Петербурге, пела в Мариинском театре. Многие осуждали ее за то, что она не оставит сцену и не посвятит всю себя Врубелю. Но для нее уйти из театра означало – умереть. И так уже горе из-за умершего малыша и сопереживание больному мужу лишили ее творческого огня, отнимали физические и духовные силы. М.Ф. Гнесин писал о ее выступлении: «Когда я однажды попал в театр на «Садко» с ее участием, я не мог не огорчиться какой-то ее незаметностью в спектакле. Внешний облик ее да и пение были для меня обаятельны по-прежнему, и все же это была по сравнению с прежним как бы нежная и несколько тусклая акварель, лишь только напоминающая картину, написанную масляными красками…»

Художник в кабинете. 1899 год

Перед крупными праздниками Надежда Ивановна всегда старалась забирать мужа домой. Новый 1910 год они встретили вместе. Казалось, Михаилу Александровичу стало лучше, внешне он даже смирился со своей слепотой. Но на самом деле жизнь сделалась для него совершенно невыносима. В конце января Надежда Ивановна застала мужа стоящим перед раскрытой форточкой: Врубель хотел простудиться и умереть. Она умоляла, он пообещал больше не предпринимать никаких попыток самоубийства… Но в конце февраля слег с воспалением легких. Его вылечили, однако здоровье было окончательно подорвано. Началось стремительное угасание. 1 апреля 1910 года Михаил Александрович Врубель скончался. Похоронили его на престижном в то время Новодевичьем кладбище в Петербурге.

Надежда Ивановна ненадолго пережила мужа. Тосковала она по нему страшно, винила себя за то, что не уберегла. Пыталась утешаться музыкой, и Римский-Корсаков специально для нее написал партию Февронии в опере «Сказание о невидимом граде Китеже». Современники вспоминали, что на репетициях Забела-Врубель исполняла Февронию восхитительно, но выйти с этой партией в спектакле ей не удалось: Мариинский театр в 1911 году расторгнул контракт с Надеждой Ивановной. Покинув большую сцену, Забела-Врубель ездила по России с концертами, пела преимущественно романсы Римского-Корсакова: «Заклинание», «Я в гроте ждал», «Свеж и душист», «В царство розы и вина». Критики отзывались о них восторженно.