— Поздравьте меня! Я успел!
— Поздравляю, Окада-сан! Что именно вы успели?
Мы отошли в сторону, не желая стоять у всех на дороге.
— Ах, вы же ещё не знаете! Наше жалование в безопасности.
— Неужели?
— Да! Я успел подписать сделку. Ещё до того, как Суга изменил цены!
— Торговый дом Суга изменил цены? Когда?!
— Только что. Едва я успел оформить бумаги, как объявили о новых расценках! Но нас это уже не касается.
Память услужливо подбросила обрывок разговора, ненароком подслушанного во дворе торгового дома Ито.
— Обратной силы не имеет, — процитировал я.
Так вот что имел в виду одноглазый посредник! Подписать бумаги задним числом, на старых условиях. За два процента от сделки. И впрямь чистая выгода — если только не вскроется мошенничество с датами. Почему в конторе Ито мне не предлагали подобного? Или я просто разминулся с тамошним жульём?
— Именно! Не имеет! Но в дальнейшем… Вот, я взял у них выписку.
— Выписку?
— Здесь новые цены и условия. Пусть будут под рукой на всякий случай.
Окада взмахнул свитком, перетянутым обычной бечёвкой.
— Могу я взять у вас эту выписку до завтра?
Я и сам не знал, зачем мне понадобился свиток с ценами. Наверное, сказалась привычка собирать всё, что имеет какое-то отношение к дознанию.
Окада был удивлён.
— Берите, конечно. Решили вникнуть в торговое дело?
Я развёл руками:
— А что делать? Приходится.
Распрощавшись с Окадой, я сунул свиток в рукав и с унынием посмотрел на толпу, намертво загородившую проход. Лезть обратно? Зачем? Все мои подозрения, что за нападениями стоит торговый дом Суга, развеялись дымом по ветру. Суга — очередная жертва, как ни крути. Если его и допрашивать, то как жертву преступления и свидетеля. Но что я узнаю в итоге? Если вообще что-то узнаю: Суга упрётся, как Ито, и что с ним прикажете делать?
Пытать? На каком основании?
Кто-то из мелких перекупщиков решил потеснить «большую тройку»? Можно зайти в торговую управу и запросить у них список всех рисовых посредников Акаямы. Я представил себе этот список и ужаснулся…
Меня толкнули.
Я едва удержался на ногах. Полученный от Окады свиток выпал из рукава. Пока я его поднимал, грубиян скрылся в толпе. Бечёвка слетела со свитка, лист бумаги развернулся. Я невольно пробежал взглядом по столбцам иероглифов.
Моргнул. Вчитался внимательнее.
Меня снова толкнули. Краем уха я слышал грозный голос Широно: он изловил нахала и требовал от него немедленных извинений. Нахал упал на колени — кажется, Широно ему в этом помог — и принялся сбивчиво каяться.
Я оторвался от листка с иероглифами. Махнул нахалу рукой: прощаю, пошёл вон! — и повернулся к Широно.
— Мы возвращаемся.
— Куда? — не понял он. — В управу?
— Нет, в эту проклятую контору. Надеюсь, до вечера мы пробьёмся?
— С вашего разрешения, — Широно тоже глянул на толпу. В глазах его загорелся недобрый огонёк, — я пойду вперёд.
И пошёл так, что толпе пришлось несладко.
Глава третья
Взаимные предложения
1
«Отвечай! Я жду!»
Парой героев, пробившихся сквозь тысячную армию врагов, мы нырнули внутрь. Служащий при входе комплекцией мог потягаться с хорошо знакомым мне инспектором Куросавой — человеком во всех смыслах выдающимся.
Комплекцией-то он потягаться мог. Что же до всего остального…
— Где твой хозяин, отвечай! — гаркнул я на него.
Человек-гора уменьшился, съёжился, оплыл сугробом под солнцем.
— Где Суга?
— Э-э… осмелюсь, значит…
Голос у горы оказался мышиным: писклявым и слабым.
— Не понял! Говори внятно!
Вскоре мы уже шли в указанном направлении.
Кабинет главы торгового дома Суга по площади не уступал кабинету главы дома Ито, но был так вытянут в длину, словно под кабинет обустроили фрагмент коридора. В дальней части этого пенала виднелась деревянная перегородка, к ней от входа тянулась очередь клиентов. За перегородкой присутствовал Суга Такуми собственной персоной. Одежда, манера держаться, тон, каким он говорил с посетителем — сразу ясно было, кто здесь хозяин.
Опять же, посетитель назвал его по имени.
Я решительно двинулся вперёд. Дойдя до середины очереди — так, чтобы меня отовсюду было видно и слышно — я рявкнул во всё горло:
— Служба Карпа-и-Дракона! Всем выйти вон!
И добавил, воздев палец к потолку:
— Дело исключительной важности!
Широно встал за моим плечом, положил руку на увесистый боккэн[6], который носил вместо плетей, и придал своему лицу самое суровое выражение, на какое был способен.