— Можно, я? Рэйден-сан, можно?!
Широно тайком подмигнул мне, прося дать Хисатаке проявить себя.
— Он охотился! — выпалил мальчик.
— Охотился? На кого, на мешок?
— На кабана! Ну, не охотился — готовился к охоте.
Мой потрясённый вид доставил Широно несказанное удовольствие.
— Хисатака прав, — вмешался мой помощник. — Так охотятся на кабана. На молоденьких кабанчиков, до двух лет, не старше. И чтобы весил не больше четырнадцати кан[44]. Матёрого вепря или старую свинью ножом не возьмёшь. На них с копьём, не иначе, и то если повезёт.
— А кабанчика возьмёшь?
— Я брал, — попросту объяснил Широно. — Трижды. Сперва спускают собак, они окружают зверя и вцепляются в него со всех сторон. Тут наступает черёд охотника…
— Он подкрадывается к кабану… — перехватил инициативу Хисатака.
От их рассказа, а они горланили наперебой, смущая тишину леса, у меня разыгралось воображение. Я видел воочию, как бьётся, пытаясь вырваться, молоденький кабанчик в мёртвой хватке собачьей своры. Как сзади к нему крадётся охотник, держа в руке нож, как он готовится к решающей схватке…
— …хватает кабана за заднюю ногу…
— …рывком переворачивает на спину!..
— Это опасно!
— Главное, не угодить рукой в клыкастую пасть!..
— …и бьёт прямо в сердце!
— …в нижнюю треть грудной клетки, сразу за ногой…
— По центру, а не слева!..
— Когда перевернул, ногу отпускаешь, держишь за ухо…
— За ухо — это если режешь яремные жилы. Если в сердце, тогда не надо…
— В сердце — «жабокол», с толстым клинком…
— Если жилы, нужен острый, как бритва…
Кошмар, понял я. Натуральное безумие. Собаки, не собаки, а мне кабан живо бы сделал харакири. Кишки наружу, вот и вся охота. На всякий случай я огляделся. Кабанов поблизости не наблюдалось. Всё равно надо быть начеку, они могут прятаться в зарослях.
Нож.
Нож, который нашли в спальне княжича. Тяжёлый, острый, как бритва. Таким режут кабанье горло. Вероятно, в арсенале господина Мунэнобу имелся и «жабокол», только не в спальне.
— Княжич ходил на кабана? — спросил я мальчика. — С ножом, да?
— Откуда вы знаете? — изумился Хисатака.
Его наивная вера в мою сверхъестественную прозорливость приводила меня в смущение.
— Ты видел, как он это делает?
— Один раз. Он ходил чаще, просто меня не брали.
— Сыновья Нагусику ходят с ножом на кабана?
— Не знаю, — растерялся Хисатака. — Может, и ходят, иначе зачем им упражняться? Вон, Тира тоже с мешком занималась, с мешком и ножом.
— Тира? С кабаньим мешком?!
— Ага, с ним. Не хуже братьев справлялась. Даром что женщина, а силы не занимать! Мешок с рисом одной рукой на спину вскидывала…
Жуткая картина представилась мне. Тайком уединившись в спальне, Мунэнобу и Тира взахлёб обсуждают все прелести кабаньей охоты: по очереди хватают друг друга за ногу, переворачивают, взмахивают ножом, заливаясь радостным смехом…
И что? Ладно, мы с Ран в нашу первую ночь тоже дрались. Кому расскажи, не поверят. Но княжич и дочь торговца лекарствами? Крови на ноже не было, ран на теле Мунэнобу — тоже.
Нож ни при чём.
И фуккацу не должно было быть. Даже если бы Тира, уроженка Окинавы, нет, Утины, как зовут остров местные, зарезала любовника — или «заездила» до смерти в любовных играх, — это не привело бы к фуккацу.
Но фуккацу случилось.
— Нам туда, — показал Хисатака. — Скоро придём.
Мальчик весело побежал вперёд, словно застоявшийся жеребёнок, спущенный с привязи. Дождавшись, пока расстояние между нами не увеличится настолько, чтобы Хисатака перестал меня слышать, я повернулся к Широно:
— Когда вернёмся в ведомство, Широно-сан, идите на конюшню. Скажете конюху, чтобы на рассвете привёл вам коня к нашему дому. Если стражники на воротах не станут вас выпускать…
— Выпустят, — с мрачной ухмылкой пообещал Широно.
— Поедете в Кунинду, это такая деревня неподалёку. По-нашему она зовётся Кумэмурой. Дорогу спросите у конюха, он наверняка знает. Если не знает, спросите у стражников.
Широно кивнул.
— Найдёте там человека по имени Рюсэн. Это китаец, его подлинное имя нам не выговорить. Он чиновник, думаю, его там все знают. Если что, он одевается, как китайский попрыгунчик, и носит фиолетовую шапку.
Выражение лица моего помощника доставило мне истинное наслаждение.
— Скажете, — продолжил я, — что вас послал Торюмон Рэйден, инспектор тайного надзора.
— Кто?! — охнул Широно.