— Нанять акробата, — в тон ему продолжил я. — Ловкого и сильного. Которому прыгать на двух ногах и хватать легковерных простаков за грудк — что нам с вами валяться в постели и жевать вяленую хурму.
— Акробата? Да, пожалуй, — в очках отразился двойной блик светильника. — Но как вы объясните хор? Голос, похожий на хор из пяти голосов? Ладно, крик «Освободи меня!» или что там кричал этот подставной мертвец — всё могло быть придумано для пущего устрашения. Ночь — прибежище страхов. Но множественный голос?!
— Вы посещаете театр ёсэ? — спросил я.
— Представления на базарах и площадях? Под открытым небом?
Исиба взмахнул очками, забыв, что это не веер:
— Комические сценки, анекдоты? Пародии на настоящих, знаменитых актёров? Пинки под зад? Вы уж извините, господин дознаватель, но я бы не назвал это театром.
— Как вам угодно, — ледяным тоном ответил я. — А я, вульгарный самурай, чей бедный дом не покрыт корой дерева хиноки[9], посещаю и не стыжусь этого. Мой вкус не столь изыскан, как ваш. И, как зритель, я знаком с фукувадзюцу — искусством чревовещания. Вы не поверите, но куклы искусных чревовещателей порой говорили так, что ваш многоголосый мертвец сдох бы от зависти во второй раз!
— Если вы не верите в чудеса, — Исиба пожал плечами, — если акробат и чревовещатель… Почему вы продолжаете заниматься этим делом? Передайте его в полицию и забудьте о нём!
— Мой начальник сказал вам, что я обычно довожу дела до конца. Смею ли я разочаровывать начальство? У меня есть ваше заявление, значит, есть повод продолжить дознание. Какая разница, во что я верю, а во что — нет?
И я сменил тему, зайдя с другого боку:
— Итак, три крупнейших торговых дома в Акаяме, занимающихся перекупкой риса, под давлением шантажа и угроз меняют цены и стандарты. Это провоцирует отток клиентов и сумятицу на рынке. В конце концов, есть и мелкие перекупщики, они тоже готовы воспользоваться ситуацией.
— Мелкие? — в голосе Исибы звучала ирония. — Нет, они не воспользуются. Торговый дом Суга тоже пошёл на изменения, но они более выгодные, чем у меня и Ито. Все пойдут к Суге. Вы уже поняли, кто шантажист? Я тоже понял.
Очки сверкнули гневом:
— Хитрец Суга! На его месте я бы поступил точно так же. Оставь он прежние условия, и все подозрения пали бы на него. А так он вроде как с нами заодно, он пострадавший — и в то же время подсчитывает барыши!
— Суга подсчитывает барыши, — холодно отрезал я, — потому что у Суги хватило отваги торговаться с хозяином попрыгунчика до последнего. Отдаю должное характеру главы дома Суга. Вести торг в присутствии злого духа? Хищной нечисти?! Он рисковал и выиграл.
— Выиграл?!
— Выторговал у шантажиста лучшие условия. Окажись на месте вашего сына вы, господин Исиба, я не сомневаюсь, что вы сумели бы выторговать ещё лучшие условия, чем Суга. Тогда под подозрением были бы вы, а не он.
Исиба долго молчал. Я не торопил его.
— Ладно, — наконец произнёс он. — Если это не Суга, это кто-то ещё. И мы не знаем, какие цели он преследует. Разорение наших домов? Нет, это не месть. Захват рынка? Не думаю. Как нам это узнать?
— Спросить у него. Спросить и получить ответ.
— Вы намерены поймать шантажиста?
— С вашей помощью.
— Тогда почему вы сказали, что ваше предложение не понравится мне?
Я вздохнул:
— Потому что ваш сын будет моей наживкой. Другого варианта я не вижу.
Никогда не видел, чтобы люди так бледнели. Лицо Исибы словно выкрасили белилами, как у знатной дамы. Вот и брови взлетели на лоб, туда, где их рисуют женщины, следующие моде.
— Мой сын? Мой сын и наследник?
И он возвысил голос:
— Эта бестолочь?! Этот трус? Позор семьи?!
Я ждал чего угодно, только не этого.
— У меня тоже есть для вас предложение, — Исиба успокоился быстрее, чем разволновался. — Так вы говорите, что дом Суга торговался лучше, чем дом Исиба? Был храбрее и стоял до конца? О да, у меня есть для вас встречное предложение.
Он выпрямился:
— И оно вам тоже не понравится, господин дознаватель. Только выбора я вам не дам, и не надейтесь.
В углу еле слышно смеялся Широно.
Глава четвёртая
Тупик излияний
1
«Ваку-ваку, ё-си-да!»
9
Хиноки — священное дерево семейства кипарисовых. Его использовали для строительства буддийских храмов. Корой хиноки крыли крыши жилищ князей и чиновников высокого ранга.