Это Кимура и сделал — кинулся наутёк.
Он не замечал, что вместо того, чтобы позвать стражу, продолжает хрипеть песню-считалку. Вот сейчас ему выпадет «и ещё один» — а кому ещё, если рядом никого нет? — и придётся сделать то, чего не делают в приличных компаниях, чего вообще делать нельзя. Вот сейчас, прямо сейчас…
Тупик.
Кимура плохо понимал, где он свернул не туда, но тупик есть тупик. Обернувшись назад, он увидел, что обратный путь ему закрыт. К Кимуре, вытянув руки вперёд, прыгал человек в странных одеяниях. Да, прыгал на двух ногах — шлёп-шлёп! — и довольно шустро. Когда человек приблизился, стало ясно, что одет он в халат с белой оторочкой, длинный и тяжёлый, а украшает халат квадратная нашивка на груди, изображающая единорога. Голову прыгуна венчала шапка, похожая на пирог, с гребнем и длинными «ушами».
Но не халат и шапка заставили Кимуру онеметь, и даже не странный способ передвигаться скачками. В молочно-жёлтом свете луны, выглянувшей из-за облаков, кожа преследователя была бледной, как у покойника, с лёгкой прозеленью, а пальцы завершались крючковатыми ногтями, похожими на когти. На лоб прыгун наклеил бумажную печать, чья лента уходила назад, под шапку. Прочесть, что написано на печати, Кимура не мог, и не потому, что темно, и не потому, что страшно, а потому что он не знал изображённых там иероглифов.
— Колокольчик, — бессмысленно выдохнул Кимура. — Одуванчик.
— И ещё один, — рассмеялся прыгун.
Неожиданно сильные пальцы вцепились в Кимуру. Сын и наследник главы торгового дома Исиба, не знавший в своей жизни ни насилия, ни принуждения, почувствовал, как его без лишних церемоний встряхнули, ударили спиной о стену, — и жизненные силы начали покидать несчастного, вытекая из тела прочь.
В тупике и без того стояла омерзительная вонь, но сейчас к ней добавился новый оттенок. Ноздри Кимуры раздулись, учуяв слабый, сладковатый запах мертвечины. Голова закружилась, колени подогнулись. Кимура зашёлся кашлем, проваливаясь в беспамятство. Всё, понял он. Прощай, гейша Момоко!
— Стой! — крикнул кто-то. — Прекрати немедленно!
И прыгун отпустил свою жертву.
Отошёл на шаг, продолжая держать руки вытянутыми вперёд; замер.
Если бы не стена, Кимура бы упал. А так он просто сполз по стене на землю, оставшись в сидячем положении, и смотрел, ошалело моргая, как к нему приближается спутник ужасного мертвеца-попрыгунчика. Спаситель? Если и так, спаситель был одет как обычный горожанин среднего достатка, но его лицо…
Оно было плотно замотано тряпками, оставив лишь узкие щёлки для глаз.
Безликий, сказал себе Кимура. Только презренные каонай, жертвы корыстного использования фуккацу, прятали от окружающих лицо, верней, тот губчатый кошмар, какой был у них вместо лица.
— Жить хочешь? — спросил безликий.
Кимура кивнул.
— Я вижу, ты умный парень, — безликий негромко засмеялся. — Тогда, вернувшись домой, ты скажешь отцу вот что…
И он объяснил, что надо сказать.
— Не могу, — просипел Кимура. — Отец не согласится.
— Жить хочешь? — переспросил безликий. — Если хочешь, сделай так, чтобы отец согласился. Иначе мы снова придём за тобой. И тебе уже ничто не поможет, понял?
Кимура кивнул.
— Жить хочешь? — в третий раз повторил безликий. — Если хочешь, никому не рассказывай о нашей встрече. Разве что отцу, но предупреди его, чтобы делал, что велено, и держал язык за зубами. Иначе жди нас в гости, понял?
Кимура кивнул ещё раз.
— В весеннем поле растёт пять цветов, — неожиданно запел человек с замотанным лицом. — Ваку-ваку, ё-си-да! Колокольчик, одуванчик… И ещё один! Да, и ещё один!
Он повторял это на разные лады, смеясь.
И вдруг перестал петь.
— Пойдём, — велел безликий попрыгунчику.
Мертвец закричал. Кимура слушал, что он кричит, следуя за своим господином, слушал, как он это кричит, и боялся, что сию минуту, не вставая с земли, лишится рассудка. Это было бы плохо, очень плохо. Безумец не сумеет добиться от отца верного решения и правильных поступков. А если так, жить безумцу останется недолго.
До очередного шлёп-шлёп-шлёп.
2
«Постучи по мосту, прежде чем переходить»
— Вот мерзавцы! — с чувством сказал секретарь Окада.
— Кто? — затаив дыхание, спросил я.
— Кто же?! — выдохнули все.
Волей случая в данный момент я оказался в канцелярии, рядом с секретарём. Волей того же случая здесь оказались архивариус Фудо, старший писец Шиничи, дознаватель Курода — и ещё куча служилого народа, отчего канцелярия стала похожа на бочку, набитую квашеными карпами вперемешку с рисом, предназначавшимися для дешёвого рыбацкого суши[1].
1
Суши — «квашеный», «кислый». Традиционно суши готовили не из сырой, а из солёной забродившей рыбы, смешанной с рисом не лучшего качества. Рыба выделяла ферменты, рис — молочную кислоту для консервации.