Ворота были распахнуты, люди то и дело входили и выходили. Повозок и мешков с рисом во дворе не наблюдалось, из чего я заключил, что склады дома Ито находятся в другой части города. Здесь же заключались сделки и велись прочие дела.
По двору сновали слуги и посыльные. Компания мужчин — перекупщиков или поставщиков, я не понял, — громко обсуждала что-то у крыльца. Когда мы с Широно проходили мимо, я услышал:
— …сговор!
— …да начхать мне, насколько подняли! Закупочные-то опустили!
— …на двенадцать процентов…
— …я успел! Слыхали?! Успел!
— Да ну?
— Неделю назад подписал…
— …а что, обратной силы не имеет?
— Не имеет!
— Ну ты и жук…
Ясное дело: что ещё они могли обсуждать?
В дверях конторы царила уже знакомая суета. Над косяком красовалась вырезанная из дерева и ярко раскрашенная фигурка улыбчивого старичка-толстячка в «вороньей шапке» и кимоно, разошедшемся на внушительном животе. В правой руке старичок держал развёрнутый веер; удлинённые мочки ушей касались плеч. Эбису, один из семи богов удачи — и один из трёх богов успеха — покровитель торговли, честного труда и прочая, прочая, прочая.
Похоже, Эбису неплохо справлялся со своими обязанностями в торговом доме Ито. По крайней мере, до сих пор.
Внутри, сразу за дверями, по правую сторону от входа, располагалась тесная каморка с окошком. Из неё выглянул служащий в такой же шапке, как у деревянного Эбису. В отличие от добродушного и улыбчивого лица бога, лицо служащего имело такое выражение, словно он только что раскусил клопа.
Глядя на нас с Широно, он ухитрялся ещё что-то записывать — судя по шевелению правого плеча.
— Где мне найти господина Ито? — спросил я его.
— Ито-старшего?
— Разумеется.
— К господину Ито множество посетителей. У нас большая очередь.
Он даже не пытался скрыть неудовольствия.
— И тем не менее: где мне найти господина Ито?
— Первый этаж, по коридору направо. Первая дверь слева.
— Благодарю.
— Но к господину Ито…
Я даже не дал себе труд отмахнуться — и быстрым шагом двинулся в указанном направлении.
Кабинет, куда мы зашли, по праву мог считаться отдельной конторой. Размерами он спорил с кабинетом господина Сэки; нет, превосходил его. Перегородка из полированного дерева делила помещение на две неравные части. В большей части, где мы и оказались, толпилась куча народа — служащий не соврал. В меньшей, по другую сторону перегородки, расположились всего двое. Седеющий дородный мужчина лет пятидесяти, одетый на манер своего конкурента, главы дома Исиба — в смысле, неброско и добротно; и молодой человек, мой ровесник, чья одежда выглядела попроще, зато её украшала россыпь бледно-серебристых прямоугольников на кремовом фоне.
Приглядевшись, я опознал в прямоугольниках изображения серебряных монет достоинством в пять моммэ[4]. Заказать себе кимоно с золотыми монетами кобан[5] он, похоже, не решился, а на пять моммэ серебром бахвальства хватило.
Старший завершал переговоры с долговязым унылым детиной в тёмной куртке с глухим воротом. Детина нависал над владельцем торгового дома (а это был без сомнения он), как ворон над селезнем. Впрочем, хозяином положения был селезень, а ворон, если присмотреться, не столько нависал, сколько сутулился, не желая смущать селезня своим ростом.
Это он зря. Его рост господина Ито нисколько не смущал.
Младший вёл записи, как Широно при мне. Вот только Широно, даже внезапно разбогатев, никогда бы не купил себе подобное кимоно. Впрочем, у торговцев свои причуды, не мне их судить.
А если и судить, то уж точно не за вышивку на кимоно.
За вороном в нетерпении переминались с ноги на ногу двое самураев с плетями за поясом. Их кимоно тоже украшали в каком-то смысле деньги — гербы Департамента по закупкам. За взятками пришли, не иначе. Позади самураев толпились мелкие торговцы — человек десять, не меньше.
Выстаивать очередь я не собирался.
Едва ворон получил от молодого человека свиток с едва просохшей тушью и собрался уходить, как я, решительно шагнув вперёд, втиснулся на его место, к явному неудовольствию чиновников из Департамента по закупкам.
— Господин Ито Фумайо?
— Да, это я.
Селезень поднял на меня удивлённый взгляд. «Зачем спрашивать? — читалось в его глазах. — Тут все знают, кто я».
— У меня к вам дело.