Но идея поехать в загородный дом нравилась ему больше.
Кроме того, Стивен чувствовал бы, что обязан приглядеть за Джеком. Позаботиться о нем. А Стивен сейчас совсем не хотел ни о ком заботиться. Он хотел, чтобы позаботились о нем. Или хотя бы оставили его в покое.
В обеденное время на шоссе было не продохнуть, и машины передвигались рывками. К северу от 360-й развязки, когда все машины встали, Стивен вдруг заорал. Все водители на дороге – дебилы, едут так, будто кроме них больше никому не нужно никуда добраться. Их отцы – дубоголовые выродки, а матери – бородатые вонючие козлихи.
И тут женщина в соседнем автомобиле показала ему средний палец.
Он изумился и потерял дар речи. Миниатюрная симпатичная женщина в деловом костюме, и она только что показала ему средний палец. Он слабо ей улыбнулся и изрек «простите», но она снова повторила свой жест.
Машины тронулись, и Стивен свернул направо. Огромный торговый центр «Бартон Грик» возвышался сразу после поворота, и Стивен решил, что ему туда. Он не хотел ничего покупать, но не хотел и куда-то еще ехать. А тут достаточно большой торговый центр, в нем можно затеряться. Затеряться где-то – хорошая мысль, и он собирался так и поступить.
Он припарковал свой «эскорт» – кусок дерьма на колесах; хороший автомобиль достался Кэти – и пошел по горячему асфальту к дверям. Асфальт казался настолько мягким, что на него можно было лечь. Это Стивену нравилось. Он хотел бы лечь на что-то горячее, черное и маслянистое, а потом прийти домой и завалиться на те простыни, которые без видимых причин постирала Кэти.
Без видимых причин, если только она не стелила их на кушетку или даже на супружескую кровать и не трахалась с кем-то так неистово, что остались влажные пятна размером с Айдахо.
В торговом центре было значительно прохладнее, чем на автостоянке. Можно сказать, даже холодно. Стивен не знал, что так сильно вспотел, пока мощные кондиционеры магазина не добрались до его рубашки и не прижали ее к коже, как влажную тряпку к горячему лбу. Так, как делала его мать, когда он болел, – по крайней мере, в тех редких случаях, когда она не болела сама.
Замечательно, думал он. Он подозревал, что его жена занимается этим с кем-то еще, и в результате вспомнил о своей умершей матери. Просто превосходно.
Он купил шоколадное печенье по цене целого обеда, а потом пошел по периметру нижнего этажа магазина. Обойдя его дважды, он поднялся по эскалатору на второй этаж и обошел его. Тут он посмотрел на часы и увидел, что до начала его предпоследней лекции летнего курса про Topo/Эмерсона[9] остается двадцать пять минут.
Ну и фиг с ним.
Он обнаружил, что пялится на девочек. Здесь было полно девочек – они фланировали вдоль стен. Не женщин – девочек. Не старше девятнадцати. И все они напоминали ту студентку с первого ряда группы по британской литературе профессора Лесли. Они играли с чувственностью, болтаясь без дела рядом со взрослыми и не имея представления о последствиях, потому что, по их мнению, последствий никаких не бывает. Они неуязвимы.
Стивену все они казались непривлекательными почт до отвращения. Он жаждал увидеть кого-то, похожего н женщину. Женщину с тяжелыми бедрами и грудями, с несколькими морщинками возле глаз, которые доказывали бы, что она знает жизнь.
Кого-то, похожего на Хэлли.
Вот в чем все дело. Он пришел в ярость от мысли что у Кэти роман, но на самом деле его привело в полное уныние то, что у него нет романа с Хэлли.
– Какой же я идиот, – сказал он.
Две девицы, шедшие навстречу, посмотрели на него похабно, и одна из них показала ему средний палец.
Стивен начал подмечать тенденцию.
Он снова посмотрел на часы. У него пятнадцать минут до того, как миру станет очевидно, что он презрел свои обязанности. А от торгового центра до университета по крайней мере двадцать минут езды, и пройдет еще десять, пока он доберется до лекционной комнаты. Ему не успеть.
Поэтому он как сумасшедший ринулся к ближайшему выходу, снова проскочив мимо тех двух девчонок и показав им два средних пальца. Делать этот жест не было в его привычке, но Стивен спешил, а они начали первыми. Он прибежал к маленькой развалюхе «форду», запрыгнул внутрь, обжег руки о руль и включил двигатель. Старая развалюха загрохотала, как дерьмовоз, каковым и являлась, и Стивен поехал так быстро, как только возможно по этому шоссе.