Стивен опять рассердился. На каком основании Лили говорила с ним таким тоном?
– Мое сердце не разбивалось с той поры, как мне исполнилось шестнадцать, – сказал он. – И мне не нужны советы абсолютно незнакомых людей, когда мне разговаривать с собственной женой.
Лили вздохнула.
– На самом деле, – сказала она, – нужны.
Потом встала, закрыла дверь и пошла через улицу к дому Хэлли. Стивен смотрел, как она вдет. Прозрачное белое платье было без рукавов, и на открытых плечах и руках играл лунный свет. Платье как-то непонятно вспучилось сзади, но вокруг коленей обвивалось вполне нормальным образом. Под платьем были темные чулки и полуботинки на высоких каблуках, что выглядело очень странно августовской ночью в Остине. Особенно с белым платьем.
Но Стивен решил, что странности – второе «я» этой женщины.
Высокие каблуки процокали через всю улицу и по дорожке к дому Хэлли.
Стивен не стал ждать, чтобы увидеть, открыла ли Хэлли дверь. Пока Лили звонила, он завел «эскорт» и уехал как можно быстрее.
Он не знал, кто такая Лили, и ему было все равно. Его сейчас заботило одно: два человека, которых он любил больше всего, кажется, потеряны безвозвратно.
Кэти, которую он, несмотря ни на что, любил, спала с кем-то другим.
И Хэлли ясно дала понять, что им совершенно не интересуется. Она хотела кого-то по имени Сукерман.
Таким образом, Стивен – низкооплачиваемый, хилый, четырехглазый профессор английской литературы – нет, адъюнкт-профессор – с редеющими волосами. Все шло к тому, что он станет одиноким сорокалетним одутловатым дегенератом, который зачахнет на своей работе и будет онанировать после лекций о Т.С. Элиоте в аудитории, полной сочных двадцатилетних девочек. Гребан Альфред Пруфрок,[13] в самом деле.
Он не хотел домой. И книжные магазины были закрыты. Так что он пошел в блюзовый клуб и там пытался выпить еще темного «Шайнера», наблюдая, как красивая рыжеволосая женщина играет на розовом «Фендере Телекастере». Она вела себя так, будто совершает прогулку в ад и обратно, попутно останавливаясь в каждом прокуренном баре, но выглядела как девочка-подросток, лишь на днях узнавшая первый поцелуй. Ей никак не дашь больше двадцати пяти.
Но она была не девочкой. Она была женщиной. Она знала жизнь, это было видно по манере ее игры. И она смотрела на него, пока играла, – но смотрела как на пустое место.
Стивен терпел, сколько мог, потом оставил две трети своего пива в баре и вышел. Снаружи носились и пикировали летучие мыши, хватая мошкару, пляшущую в свете уличного фонаря. Стивен встал на тротуаре, поднял глаза на Луну и остался стоять с открытым ртом. Он надеялся, что летучая мышь пролетит достаточно близко, чтобы Стивен откусил ей голову.
Глава 15
Странная красотка вернулась
Странная красотка вернулась, увидела Хэлли, открыв дверь. На этот раз на женщине было прозрачное белое платье, которое Хэлли не надела бы под страхом смерти. Но странной красотке оно шло. Длинные черные волосы гармонировали с белой тканью.
– Я зашла забрать плащ, – сказала женщина своим ровным, музыкальным голосом. – Я бросила его на вашей дорожке несколько месяцев назад. – Чуть замявшись, она продолжила: – А еще я хотела бы с вами поговорить, если можно.
– Конечно, – сказала Хэлли, скрещивая руки и прислоняясь к двери. Косяк, выкуренный на пару с Томми, ее до сих пор не отпустил, и ничто не могло ее взволновать. – Где была?
– Поблизости, – улыбнулась женщина.
– Нет, милая, это я была поблизости, – улыбнулась в ответ Хэлли. – Но я скажу тебе, что ты сделала – заработала себе репутацию большой жопы, хотя на деле жопа у тебя не так уж велика. Джек говорит, что видит тебя лишь раз в месяц, – и весь год мы только и слышим: Лили это, Лили то, без Лили наш Джека никто. Тебя ведь Лили зовут?
– Если точнее, Лилит, – сказала Лили. – Я богиня.
Хэлли показалось, что у этой цыпочки чересчур завышенная самооценка. Может, пришло время сбить с нее спесь.
– Богиня? – сказала Хэлли, изображая замешательство. – Как-то странно. Видишь ли, я всегда думала, что Лилит – суккуб. Это скорее демон, чем богиня, не так ли? То есть я хочу сказать – у богини есть обаяние, которое заставляет людей в нее влюбляться, а суккуб лишь тупо их трахает.
Лили нахмурилась, и Хэлли подумала, что выглядит она смешно. Это бледное, безупречно правильное лицо не создано для того, чтобы хмуриться. Ясно, что Лили не привыкла, чтобы ей бросали вызов, разочаровывали ее или пугали. Хэлли обрадовалась возможности исправить дело.
13
Альфред Пруфрок – лирический герой стихотворения англо-американского поэта Томаса Стернза Элиота (1888–1965) «Любовная песнь Дж. Альфреда Пруфрока» (1888–1965), «альтер эго» автора.