Одна из записей в муниципальной книге, датированная 1554 годом, касается аренды капустного поля деду Иоганна, Зебальдусу Кеплеру:
Даниэль Даттер и Зебальд Кеплер, скорняк, должны заплатить семнадцать пфенигов ко Дню святого Мартина за капустное поле на Клингельбруннере между полями Йорга Рехтера и детей Ганса Ригера. Если они оставят капустное поле за собой, они обязаны вывезти на него шесть телег навоза.
Из этой буколической прелюдии следовало бы ожидать для малолетнего Иоганна радостного детства. Но оно было жутким.
Говаривали, будто бы дед Зебальд, скорняк с капустным полем, был выходцем из благородного семейства[195] и стал мэром Вайля; но уже после него уважаемые всеми Кеплеры покатились по наклонной. Потомками деда, в основном, были дегенераты и психопаты, выбирающие себе партнеров того же покроя. Отец Иоганна Кеплера был авантюристом – наемником, чудом ускользнувшим виселицы. Его мать, Катарина, дочь трактирщика, воспитывалась теткой, которую сожгли живьем за ведьмовство, да и сама Катарина, которую в преклонном возрасте обвинили в сношениях с Дьяволом, чудом избежала костра, как в свое время ее отец чудом не был повешен.
Дом деда Зебальда (сгоревший в 1648 году, но восстановленный в том же стиле) стоял в углу рыночной площади. Перед домом располагается красивый ренессансный фонтан с четырьмя длинными, флейтообразными желобами из меди, исходящими из четырех человеческих лиц, вырезанных в камне. Три лица представляют собой стилизованные маски; а вот четвертое, обращенное к мэрии и дому Кеплеров, походит на реалистическое изображение жирного мужчины с грубыми чертами лица. В Вайле до сих пор считают, что это изображение старика Зебальдуса, мэра. Традиция может ошибаться, а может и нет, но она совпадает с кеплеровским описанием деда:
Мой дед Зебальд, мэр имперского города Вайль, родился в 1521 году в пределах дня святого Иакова… сейчас ему уже семьдесят пять лет от роду… Он удивительно заносчив, и одевается тоже заносчиво… он не терпит возражений и своеволен, лицо его выдает его распущенное прошлое. Это лицо багровое и мясистое, борода придает ему еще больше авторитета. Он был красноречив, по крайней мере до той степени, каким может быть человек невежественный… Начиная с 1578 года и далее, репутация его начала катиться под откос, наряду с его внешним видом…
Этот краткий эскиз, наряду с другими, которые еще будут приведены ниже, представляет собой часть генеалогического гороскопа, охватывающего всех членов семейства (включая и самого себя), который Кеплер составил, когда ему было двадцать шесть лет. Это не только замечательный сам по себе документ, но и ценный подарок для изучения наследственных обстоятельств жизни гения, и редко случается, чтобы историк имел в своем распоряжении столь обильный материал (поскольку сам документ представляет собой гороскоп, все события и характеры выводятся из относительного расположения планет, и эти выводы я, чаще всего, пропуская – Прим. Автора).
Когда деду Зебальду исполнилось двадцать девять лет, он женился на Катарине Мюллер из соседней деревни Марбах. Кеплер так описывает бабку:
беспокойная, хитрая и лживая, но богобоязненная; худышка с огненным характером; оживленная, устраивающая всем гадости; ревнивая, доходящая до края в ненависти, жестокая и завистливая… Все ее дети понемногу унаследовали подобного рода черты…
195
"Один из моих предков, Генрих, и его брат, Фридрих, были возведены в рыцарское достоинство… в 1430 году императором (Сигизмундом) на мосту через Тибр в Риме" (письмо Кеплера к Винченто Бьянчи от 17 февраля 1619 г.). Дворянский Патент сохранился до наших времен, только двух Кеплеров, возведенных в рыцарское достоинство в 1430 году звали Фридрих и Конрад, а не Фридрих и Генрих. – Прим. Автора.