Не удивительно, что в течение первого года преподавания у Кеплера в его классе была всего лишь дюжина студентов, а на второй год – вообще никого. Всего лишь через двенадцать месяцев после своего прибытия в Грац он пишет своему старому учителю астрономии в Тюбингене, Михаэлю Маэстлину, что он не может надеяться остаться здесь на следующий год, и уговаривает старого преподавателя найти ему работу дома. Кеплер чувствует себя несчастным, находящимся в изгнании из своей утонченной alma mater среди провинциалов-штирийцев. Опять же, по прибытию сюда его тут же атаковала "венгерская горячка"[199]. К тому же в городе нарастали религиозные напряжения, так что виды на будущее радужными никак не были.
Тем не менее, директора школы видели все в более оптимистическом свете. В их отчете, посвященном новому преподавателю они объясняют, что учителя нельзя упрекать в отсутствии студентов, "поскольку изучать математику дано не каждому". Директора назначили Кеплеру несколько дополнительных лекций по Виргилию и риторике, "чтобы не платить ему ни за что – пока общество не подготовится получать прибыль и от его математики". Удивительно в их отчетах не только абсолютное одобрение не только кеплеровского интеллекта, но и его характера. Он имел "во-первых perorando (высказался обстоятельно), во-вторых docendo (обстоятельно) и, наконец, еще и disputando (обсудив со всех сторон) дал такой отчет о себе, что мы не могли подумать иначе, как только то, что он, несмотря на свою юность, является человеком ученым и in moribus (по нраву своему) скромным, так что для сией школы уважаемой Провинции будет самым подходящим магистром и профессором". Данная похвала противоречит собственному заявлению Кеплера, будто бы глава школы был его "опасным врагом", поскольку "я не уважал его в достаточной степени как своего начальника и не обращал внимания на его приказы". Только вот юный Кеплер в одинаковой степени ипохондрически относился к своим отношениям с другими людьми, равно как и к собственному здоровью.
5. Астрология
Иное обременительное занятие, которое втайне доставляло радость Кеплеру в течение четырех лет пребывания в Граце, была публикация ежегодного календаря астрологических предсказаний. Это было традиционным обязательством, возлагаемым на официального математика Штирии, зато оно приносило дополнительное вознаграждение в два десятка флоринов за календарь – что Кеплеру было на руку при его мизерной зарплате в сто пятьдесят флоринов per annum (в год).
С первым календарем Кеплеру явно повезло. Среди всего прочего, он напророчил период длительных холодов и нашествие турок. Через шесть месяцев он самодовольно докладывал Михаэлю Маэстлину:
Кстати, пока что предсказания из календаря оказались верными. В нашей земле стоит неслыханная холодина. В альпийских фермах люди умирают от стужи. Надежные источники сообщают, что когда они прибывают домой и сморкаются, носы у них отваливаются… Что же касается турок, то к 1 январю они разграбили всю страну, от Вены до Нойештадта, оставив после себя пожары, забирая людей в плен и все разграбляя.
Успешные предсказания из первого календаря послужили более популярности нового математика, чем его переполненным энтузиазмом и путаным лекциям перед пустой аудиторией. Как всегда в эпоху кризисов, вера в астрологию в шестнадцатом веке только усилилась, и не только среди людей безграмотных, но и среди выдающихся ученых. Она играла важную, а иногда и доминирующую роль в жизни Кеплера. Его отношение к этой дисциплине было типичным для его противоречивого характера и для переходной эпохи.
Свою карьеру он начал с публикации астрологических календарей, а завершил ее в качестве Придворного Астролога герцога Валленштейна. Астрологией Кеплер зарабатывал на жизнь, правда, относясь к ней с изрядной долей злой иронии[200], называя астрологию "падчерицей астрономии", предсказания для широкой общественности ""чудовищными суевериями" и "валянием дурака с магией".
Но, в то же самое время, как сам он презирал эти занятия, презирая самого себя за то, что занимается ими, в то же самое время Кеплер верил в возможность новой и истинной астрологии как чисто эмпирической науки. Он написал несколько серьезных трактатов по астрологии, как он сам понимал ее, и проблема эта постоянно проникает даже в его классические научные работы. В качестве эпиграфа одного из таких трактатов представлено "предупреждение определенным теологам, врачам и философам… что, в то время, как обоснованно отказываясь от суеверий звездочетов, они не должны вместе с водой выплескивать и ребенка". Потому что "ничто не случается и не существует на видимых небесах, что не ощущалось бы неким скрытым образом способностями Земли и Природы: [таким образом, что] эти способности духа здесь, на Земле, подвергаются воздействию, как и само небо". И вновь: "То, что небо каким-то образом воздействует на человека, является достаточно очевидным; но вот то, что делается конкретно, остается скрытым". Другими словами, современные ему астрологические практики Кеплер рассматривал как шарлатанство, но только до той степени, до которой современные врачи не верят недоказанным диетам для похудения, ни на миг не сомневаясь во влиянии диеты на здоровье и фигуру. "Вера в воздействие созвездий, в первую очередь исходит из опыта, который настолько убедителен, что может отвергаться только теми людьми, которые сами никогда подобного не испытывали".
200
Разбор выражения, употребленного А. Кёстлером: "