Модель вселенной; самая внешняя сфера принадлежит Сатурну.
Иллюстрация из книги Mysterium Cosmographicum Кеплера.
Деталь, представляющая сферы Марса, Земли, Венеры и Меркурия, с Солнцем в центре.
У нас имеется привилегия присутствовать при рождении одного из крайне редко документированных случаев фальшивой вдохновляющей идеи, мистификации высшего порядка от сократовского даймона, внутреннего голоса, который говорит с такой непоколебимой интуитивной уверенностью, обращаясь к обманутому разуму. Этот незабываемый момент перед чертежом на классной доске, несущим то же самое внутреннее убеждение как "Эврика!" Архимеда или же вспышка ньютоновского прозрения при виде падающего яблока. И все же, имеются несколько примеров, когда обман привел к моментальным и истинно научным открытиям, породившим Законы Природы. Вот чем привлекает нас Кеплер – и как личность, и как исторический пример. В случае Кеплера, ложная вера в пять совершенных тел не была преходящим наваждением, но осталась с ним, пускай и в измененной форме, до конца жизни, проявляя всевозможные симптомы параноидальной мании; тем не менее, она же подействовала в качестве vigor matrix (связующая энергия), побуждения к его бессмертным достижениям. Свою Misterium Cosmographicum Кеплер писал в возрасте двадцати пяти лет, но второе издание книги он опубликовал четверть века спустя, под самый конец, когда жизненные его труды были сделаны, когда сам он уже открыл свои три Закона, когда он разрушил Вселенную Птолемея и возвел фундаменты для современной космологии. Посвящение к этому второму изданию, написанное в возрасте пятидесяти лет, выдает живучесть его idée fixe:
Почти что двадцать пять лет прошло с тех пор, как я опубликовал нынешнюю небольшую книжку (…) Хотя тогда я был совсем еще молодым, а это было публикацией моей первой работы по астрономии, тем не менее, ее успех в последующие годы громко заявил, что до сих пор никто и никогда не печатал более значимой, удачной и – учитывая ее содержание – стоящей первой книги. Было бы ошибкой рассматривать ее как чистое изобретение моего ума (любые мои предположения весьма далеко разошлись с моей целью, равно как и любые преувеличенные восхищение со стороны читателя, когда мы прикасаемся к семиструнной арфе мудрости Творца). Во всех отношениях, как будто бы некий небесный оракул продиктовал мне ее, напечатанная брошюра повсюду была признана превосходным и истинным прорывом (как и всегда случается при очевидном божественном вмешательстве).
Стиль Кеплера весьма часто бывает цветастым и помпезным, но крайне редко – до такой степени. Очевидной презумпция заключается в факте излучения этой его idée fixe, эманации гигантского эмоционального заряда, который несут эти идеи. Когда пациент сумасшедшего дома заявляет, что он является глашатаем Святого Духа, для него это никак не хвастовство, а просто изложение факта.
И что же мы имеем здесь: молодого человека двадцати четырех лет, аспиранта теологии, с крайне обрывочными знаниями в области астрономии, охваченного безумной идеей, убежденного в том, что он разрешил-таки "космическую тайну". Если цитировать Сенеку, "нет крупных изобретений без примеси безумия", но, как правило, безумие пожирает изобретательность. История Кеплера покажет, как могут случиться исключения из этого правила.
2. Содержание Mysterium
Если отбросить в сторону тему безумия, первая книга Кеплера содержит семена его главных будущих открытий, в связи с чем я должен кратко изложить ее содержание.
Mysterium имеет увертюру, первую и вторую часть. Увертюра состоит из Предуведомления Читателю, которое я уже обсуждал, и первой части, являющейся наполненной энтузиазмом и четких, недвусмысленных публичных заверений в верности Копернику[203]. Так случилось, что это было первым и однозначным публичным заявлением со стороны профессионального астронома, появившимся в печатном виде через пятьдесят лет после смерти каноника Коппернигка, равно как и началом его посмертного триумфа[204]. Галилео Галилей, старше Кеплера на шесть лет, и астрономы типа Маэстлина про Коперника все еще помалкивали, а если и соглашались с ним, то приватно. Кеплер собирался прибавить к своей главе доказательство того, что между учением Коперника и Святым Писанием никаких разногласий нет; но глава теологического факультета университета в Тюбингене, чье официальное согласие на публикацию книги еще нужно было получить, указал молодому автору оставить какие-либо теологические размышления и – в традициях знаменитого предисловия Осиандра – рассматривать гипотезу Коперника как чисто формальную и математическую[205]. В соответствии с этими пожеланиями, Кеплер отложил свои теологические апологии для последующей работы, но в остальном поступил абсолютно противоположно тому, что ему порекомендовали, заявив, что коперниканская система является буквально, физически и неопровержимо истинной, "неистощимым сокровищем истинно божественного воззрения на замечательный порядок мира и всех тел в нем". Эти слова звучали словно фанфары во славу нового и славного гелиоцентрического мира. Аргументы в пользу этого мира, приведенные Кеплером, в основном можно найти в Narratio Prima Ретикуса, которую Кеплер перепечатал в качестве приложения к Misterium, чтобы не заставлять читателя продираться сквозь нечитаемый труд Коперника.
203
В особой степени удивительной для нас является опередившая свое время релятивистская позиция Кеплера, заявленная им в первой главе "Мистерии". По "метафизическим и физическим" причинам, говорит он, Солнце должно находиться в центре Вселенной, но для формально корректного описания фактов в этом нет необходимости. Что касается взглядов Птолемея и Коперника на кажущееся движение неподвижных звезд, Кеплер говорит: "Достаточно уже того, что оба могли сказать (что оба и вправду говорили), что это явление выводится из контрастирующего движения между землей и небом". Рассматривая годовое вращение, он говорит, что вселенная Тихо Браге (где пять планет вращаются вокруг Солнца, а Солнце вращается вокруг Земли) с точки зрения практики столь же законна, как и вселенная Коперника. "Действительно, предложение о том, что Солнце покоится в центре", является слишком узким. Достаточно постулировать более общее предложение: "Солнце в центре пяти планет". – Прим. Автора.
204
В Англии значение Коперника было распознано раньше, чем на континенте, в основном, благодаря двум работам: во-первых, Томаса Диггеса "
205
Как нам известно, Кеплер сам через несколько лет узнал, что предисловие к "Обращениям" было написано Осиандром, а не Коперником. – Примечание Автора к тексту.