Мнения разделились в соответствии с философией ученых. Мыслящие современно и эмпирически, такие как Галилео в Падуе и Преториус[213] в Альтдорфе, отвергли мистические априорные спекуляции Кеплера, а вместе с ними и всю книгу, не поняв того, что среди ерунды таились взрывные новые идеи. Галилей, в особенности, похоже с самого начала был настроен против Кеплера, о чем мы впоследствии еще услышим.
Те же, кто проживал с другой стороны водораздела, кто верил в не знающую возраста мечту априорной дедукции космического порядка, приняли книгу с энтузиазмом и восторгом. Больше всего, естественно, радовался вдохновленный любовью к собственному ученику Маэстлин, который написал в адрес сената города Тюбинген:
Предмет книги нов, ее идея еще никому не приходила в голову. Книга в наивысшей степени изобретательна и заслуживает, в наибольшей степени, того, чтобы о ней узнал весь ученый мир. Да кто же до того, кто-нибудь осмеливался подумать, не говоря уже о том, чтобы пытаться представить и априорно объяснить, так сказать, из тайных знаний Творца, количество, порядок, величину и движение сфер? Но Кеплер предпринял и успешно завершил именно это… Теперь уже [астрономы] будут освобождены от необходимости исследовать размеры сфер a posteriori, то есть, используя наблюдательные методы (многие из которых не точны, не говоря уже о том, что сомнительны) в манере Птолемея и Коперника, поскольку теперь все размеры определены уже a priori. (…) В связи с этим, расчеты движений станут более успешными…
В том же ключе радовался в Иене Лимней[214], который поздравил Кеплера, всех изучающих астрономию и весь ученый мир с тем, что "наконец-то воскрешены были старые и достопочтенные [платоновские] методы философии".
Одним словом, книга, содержащая семена новой космологии, была с распростертыми объятиями воспринята "реакционерами", которые не увидели следствий из нее, и отвергнута "модернистами", которые тоже их не заметили. Один только человек пошел средним путем, и, хотя и отверг необоснованные рассуждения Кеплера, тут же понял гениальность автора: то был наиболее выдающийся астроном эпохи, Тихо Браге.
Только Кеплеру нужно было ждать еще три года до тех пор, как он встретил Тихо, стал его помощником и начал свой истинный труд всей своей жизни. В течение этих трех лет (1597 – 1599) он наконец-то занялся серьезным изучением математики, в которой он на удивление мало чего знал, когда писал "Мистерию", а помимо того предпринял огромное множество научных и псевдонаучных исследований. Это было нечто вроде разминки перед крупными соревнованиями.
Первой задачей, которую Кеплер поставил перед собой, было прямое подтверждение вращения Земли вокруг Солнца путем доказательства наличия звездного параллакса, то есть, сдвига кажущегося положения неподвижных звезд в соответствии с положением Земли в ходе ее годичного путешествия по кругу. Молодой ученый надеялся, хотя и напрасно, что все его корреспонденты помогут ему с наблюдениями; в конце концов, он решил "поглядеть в щелочку" и сам; вот только вся его "обсерватория" состояла из самодельного нивелира, подвешенного веревкой к потолку: "он прибыл из мастерской, похожей на хижины наших предков – но придержите смех, допущенные к спектаклю друзья". Но даже так, нивелир был достаточно точен, чтобы показать отклонение в половину градуса, как предполагал Кеплер, в положении полярной звезды, видимой из экстремальных точек земной орбиты. Но никаких отклонений не было; звездное небо оставалось неизменным, словно лицо хорошего игрока в покер. Это означало: либо Земля стоит на месте, либо размеры Вселенной (а точнее, радиус сферы неподвижных звезд) были намного большими, чем полагалось ранее. Чтобы добиться точности, этот радиус, как минимум, должен был быть в пятьсот раз больше расстояния от Земли до Солнца. Это дает нам 2400 миллионов миль, совершеннейшую мелочь по нашим, но даже не по кеплеровским стандартам: всего лишь в пять раз больше того, чем он предполагал[215]. Тем не менее, полагая, что даже гораздо лучшие инструменты не смогли бы отметить параллакс, и это означало бы, что звезды непреодолимо далеки, в глазах Господа Вселенная все еще имела бы значительный размер, это размеры человека не подходили к ней. Только это никак не могло уменьшить моральный статус того же человека, "в противном случае, крокодил или слон был бы ближе к сердцу Его, чем человек, поскольку эти звери крупнее. С помощью этих и им подобных интеллектуальных пилюль, мы, возможно, и будем способны переварить этот чудовищный кусок"[216]. На самом же деле, чтобы переварить кусок бесконечности с тех пор так никто и не изобрел.
213
Иоганн Преториус (Praetorius) или Иоганн Рихтер (1537 – 27 октября 1616) — известный немецкий математик и астроном конца XVI века. Преториус был судетским немцем. Он родился в городке Яхимов (Богемия). В 1557 году поступил в Виттенбергский университет. С 1562 по 1569 год жил в Нюрнберге. В 1571 году он стал профессором математики и астрономии Виттенбергского университета. Примерно тогда же он познакомился с учеником Коперника Георгом Ретиком.
Профессор математики и астрономии в Альтдорфском университете в 1576—1616 годах.
Преториус умер в городке Альтдорф-Нюрнберг в возрасте около 79 лет. - Википедия
214
"Кто такой, почему не знаю?" ©. К сожалению, во всех поисковиках нашлись лишь пресноводные улитки (Limneus involutus Harvey MS) и некий святой Лимней – Прим.перевод.
215
По причине получения отрицательного результата в исследованиях, Кеплер заключил, что параллакс Полярной звезды должен быть меньше 8', "поскольку мой инструмент не позволяет мне измерять углы менее этого. Отсюда, полудиаметр земной орбиты должен быть меньше, чем 1/500 полудиаметра сферы неподвижных звезд" (писал он Херварту).
Коперник полагал среднее расстояние от Земли до Солнца равным 1142 земных радиусов. Если округлить, тогда радиус земной орбиты должен равняться 1200 х 4000 = 4,8 миллиона миль; а минимальный радиус Вселенной тогда равен 4,8 х 500 = 2400 миллионов миль. Правда, впоследствии, в Epitome, радиус Вселенной был увеличен до шестидесяти миллионов земных радиусов, то есть, до 24 х 1010 миль. Это число автор получил, предположив, что радиус орбиты Сатурна является геометрическим средним между радиусом Солнца и радиусом сферы неподвижных звезд; а радиус Солнца был им приравнен к пятнадцати земным. – Прим. Автора.
216
Цитата из письма Херварту от 16 декабря 1598 года. Сам Кеплер понятие бесконечности так никогда и не принял. Он считал, что все неподвижные звезды размещены практически на одинаковом расстоянии от Солнца, причем, их "сфера" (которую, естественно, он реальной не считал) в толщину составляла всего "две германские мили" (