С другой же стороны, если Тихо и опережал свое время, он был всего лишь на шаг впереди Кеплера. Мы уже видели, как Кеплер стремился получить результаты наблюдений Тихо, точные данные по средним расстояниям и эксцентриситетам. Столетием ранее, Кеплер, скорее всего, почил бы на лаврах за решение космической тайны и совершенно не брал бы в голову все те мелкие несоответствия с наблюдаемыми фактами; но подобное метафизическое куртуазное отношение к реальным фактам среди продвинутых умов этого времени уже было недопустимым. Океанская навигация, совершенствование точности магнитных компасов и часов, равно как и общий прогресс в технологиях сотворили новый климат уважения к твердым фактам и точным измерениям. Таким образом, к примеру, споры между коперниканской и птолемеевской системами решались теперь не одними только теоретическими размышлениями; и Кеплер, и Тихо, независимо друг от друга, решили, что судьей будет эксперимент, и они пытались установить с помощью измерений, существует или не существует звездный параллакс.
Одной из причин постоянного поиска максимально возможной точности, на самом деле было желание Тихо проверить действенность системы Коперника. Но, возможно, подспудно за этим стояла более глубокая потребность. Педантичное терпение, точность ради точности для него были формой религиозной веры. Первым серьезным переживанием для него стало осознание того, что астрономические события могут быть точно предсказаны; вторым стало событие совершенно противоположного толка.. 17 августа 1563 года, когда Тихо исполнилось семнадцать лет, а Ведель заснул, молодой наблюдатель увидел, что Сатурн и Юпитер настолько близки, что их почти нельзя было различить. Браге просмотрел свои планетарные таблицы и открыл, что альфонсовы[222] таблицы ошиблись на целый месяц относительно этого события, а таблицы Коперника – на несколько дней. Такое положение вещей было просто шокирующим и недопустимым. Уж если звездочеты, о которых его семья была столь низкого мнения, не смогла сделать ничего лучшего, тогда пускай датский аристократ покажет всем, как надлежит делать.
И он показал всем, применив методики и инструменты, которых мир еще не видел.
2. Новая звезда
Когда Тихо исполнилось двадцать шесть лет, он посчитал свое образование завершенным, после чего возвратился в Данию. Последующие пять лет, вплоть до 1575 года, он поначалу жил в семейном имении в Кнудструпе, потом с дядей, Штеен Билле, единственным в семье, принимавшим извращенное хобби племянника. Штеен основал первую бумагоделательную фабрику и стеклянную мастерскую в Дании, и даже серьезно занимался алхимией, в чем Тихо ему помогал.
Как и Кеплер, Тихо одной ногой стоял в прошлом и был предан астрологии и алхимии. Как и Кеплер, он стал придворным астрологом, и ему очень много времени приходилось напрасно тратить на составление гороскопов для покровителей и друзей; как и Кеплер, он занимался этим, держа фигу в кармане, считая всех остальных астрологов шарлатанами; тем не менее, он и сам был глубоко убежден в том, что звезды влияют на характер и судьбу человека, хотя никто точно не знает, каким образом. Правда, в отличие от Кеплера, его вера в астрологию исходила не из мистицизма – который был абсолютно чуждым его властной натуре – но из чистейшей воды суеверий.
Великим событием тех лет, событием, которое широко обсуждалось во всем мире и которое одним махом прославило Тихо в качестве ведущего астронома своего времени, стало появление новой звезды в 1572 году. Вообще-то говоря, в жизни Тихо Браге все знаки, повлиявшие на него, были небесными знаками: неполное солнечное затмение, когда парню было четырнадцать лет, которое привело его в астрономию; соединение Сатурна и Юпитера, когда ему исполнилось семнадцать, которое помогло осознать имеющиеся в той же астрономии недостатки; новая звезда, когда Тихо было двадцать шесть лет, и комета 1577 года, пятью годами спустя. Из всех этих небесных знаков новая была самым важным.
222
Альфонсовы таблицы или Альфонсинские таблицы — астрономические таблицы, созданные между 1252 и 1270 годами в Толедо под патронажем кастильского короля Альфонсо X. Целью их разработки было желание скорректировать неточности более ранних Толедских таблиц. Основной вклад внесли еврейские астрономы Исаак Бен Сид и Иегуда бен Моисей Коэн.
Изначально были написаны на испанском и переведены на латынь. Незадолго до 1321 года работа над совершенствованием этих таблиц продолжилась в Париже. Результат этот многовековой работы поколений астрономов разных стран и народов был напечатан в 1485 году как editio princeps (первое издание) Альфонсинских таблиц. Они были самыми популярными астрономическими таблицами в Европе до конца 16 века, когда на смену им пришли "Прусские таблицы" (англ. Prutenic Tables) Эразма Рейнгольда, основанные на трактате Николая Коперника "Об обращении небесных сфер".
Георг Пурбах использовал Альфонсовы таблицы для своей астрономической работы «Новая теория планет». В Альфонсовых таблицах зафиксирована длина тропического года равная 365 дней, 5 часов, 49 минут, 16 секунд (~365.24255), которая была позднее использована для григорианской реформы календаря. - Википедия