Вечером 11 ноября 1572 г. Тихо шел из алхимической лаборатории Штеена на ужин, как вдруг, глянув в небо, он увидал звезду, более яркую, чем самая яркая Венера, в том месте, где никакой звезды ранее не было. Место это находилось несколько северо-западнее от знакомой буквы "W" – созвездия Кассиопеи, находившейся тогда практически в зените. Вид этот был настолько невероятным, что молодой ученый буквально не верил собственным глазам; поначалу он подозвал слуг, а потом и каких-то крестьян, чтобы хоть те подтвердили факт того, что в том месте, где никакой звезде нечего и делать, и вправду загорелась звезда. Но все было именно так, и звезда была настолько яркой, что впоследствии, люди с хорошим зрением могли ее видеть даже среди бела дня. И звезда оставалась в том же месте еще восемнадцать месяцев.
Другие астрономы, наряду с Тихо, тоже увидели новую звезду в первые дни ноября. Тогда она была в полном своем блеске, в декабре звезда начала тускнеть, но перестала быть видимой только в марте 1574 года. Мир не слышал и не видел ничего подобного со 125 года до нашей эры, когда Гиппарх, согласно словам второй книги "Натуральной Истории" Плиния увидал на небе новую звезду.
Сенсационная важность события заключалась в том, что это противоречило базовым доктринам – платоновским, аристотелевским и христианским – будто бы все перемены, все появления и уходы приписывались непосредственной близости к Земле, подлунной сфере; в то время как отдаленная восьмая сфера, на которой располагались неподвижные звезды, должна была оставаться неизменной со дня Творения и навечно. Единственным известным исключением во всей истории было появление упомянутой выше новой звезды Гиппарха; но это случилось когда-то давным-давно, и случай этот можно было объяснить тем, что Гиппарх видел всего лишь комету (которые тогда рассматривались как атмосферные феномены в подлунном мире)[223].
Что же отличает неподвижную звезду от планеты, или кометы, или метеора? Это факт того, что она "неподвижна": если не считать ее участия в суточном вращении небесной сферы как целого, она не перемещается. И как только это яркое новенькое кукушкино яичко появилось на кончике небесной буквы "W", затмевая своим сиянием все законные звезды в гнездышке, звездочеты всей Европы лихорадочно пытались определить: движется новая звезда или нет. Если она перемещалась, тогда это не настоящая звезда, и академическая наука была бы спасена; если же нет – тогда картину мира следовало обновлять.
Маэстлин в Тюбингене, который, хотя и считался одним из ведущих астрономов своего времени, совершенно не имел никаких инструментов, держал на расстоянии вытянутой руке нитку, натянутую таким образом, чтобы она проходила через новую звезду и две другие неподвижные звезды. Когда, спустя несколько часов, все три звезды оставались на одной прямой, он сделал заключение, что новая звезда не движется[224]. Томас Диджес в Англии использовал тот же самый метод и пришел к тем же заключениям; другие выявляли смещения, но только крайне малые, возникавшие, естественно, по причине грубости их инструментария. Для Тихо это стало великой возможностью, и он в полной мере справился. Он только что закончил изготовление нового инструмента – секстант с радиусами длиной в пять с половиной футов, соединенными бронзовой петлей, с металлической дуговой шкалой, градуированной по минутам; абсолютной новинкой была таблица данных, разработанной для коррекции ошибок инструмента. Секстант был тяжелой пушкой по сравнению с пращами и катапультами его коллег. Результаты наблюдений Тихо были совершенно недвусмысленными: новая звезда стояла на одном месте.
Вся Европа была взбудоражена: как космологическим, так и астрологическим значением данного события. Новая звезда вспыхнула всего лишь через три месяца после резни французских протестантов в ночь праздника святого Варфоломея; неудивительно, что в наводнении брошюр и трактатов, посвященных новой звезде, она, чаще всего, рассматривалась как злое предзнаменование. Германский художник, Георг Буш, к примеру, объяснял, что на самом деле это была комета из вознесшихся и сконденсировавшихся людских грехов, вспыхнувших в силу гнева Божия. Они образовали нечто вроде ядовитой пыли (подобной осадкам после взрыва водородной бомбы), которая спадает людям на головы и вызывает всяческие несчастья, например, "плохую погоду, заразу и французов". Более серьезные астрономы, за малым исключением, пытались согнать звезду с восьмого неба, обзывая ее бесхвостой кометой, приписывая ей медленное перемещение и используя другие ухищрения, которые заставляли Тихо презрительно говорить O caecos coeli spectatores – О слепых наблюдателях неба.
223
Интересно, а почему же в качестве новой не рассматривался случай "Вифлеемской" или "Рождественской" звезды? Правда, некоторые астрологи (!) полагали данный феномен необычной конъюнкцией планет. Или уже тогда евангельские события считались "сказочными" для "настоящих" ученых? - Прим.перевод.
224
Для большей точности, он применял две нити, проходящие через две пары звезд и пересекающиеся на месте Новой. – Прим. Автора.