Причиной такой ключевой позиции Марса среди иных планет заключается в том , что его орбита, по сравнению со всеми другими, сильнее всего отличается от окружности; из всех орбит она самая эллиптическая. Именно по этой причине Марс и не дался Тихо и его помощнику: поскольку они ожидали, будто бы планеты движутся по окружностям, им было невозможно соединить теорию с реальными наблюдениями:
Он [Марс] представляет собой могучего победителя над людской пытливостью, который смеется над всеми стратагемами астрономов, ломает их инструменты, предает их патронов; тем самым он безопасно удерживает правила своего поведения в течение всех последних столетий и направляет свое движение с ничем не ограниченной свободой; в связи с чем, самый знаменитый из латинян, жрец природы – Плиний, специально указывал на него: МАРС – ЭТО ЗВЕЗДА, БРОСАЮЩАЯ ВЫЗОВ НАБЛЮДАТЕЛЯМ [Новая Астрономия, Посвящение].
Так Кеплер говорит в своем Посвящении "Новой Астрономии" императору Рудольфу II. Само посвящение написано в виде аллегории войны Кеплера против Марса, начатой "под главнокомандующим Тихо Браге", продолженной со всей тщательностью и терпением, несмотря на тревожный пример Ретикуса, который потерял голову из-за Марса, вопреки остальным опасностям и чудовищным препятствиям, к примеру, недостатку средств по причине отказа Рудольфа выплачивать Кеплеру ежемесячное содержание – и так далее и тому подобное, до победного конца, когда Имперский Математик, управляя колесницей, приводит захваченного неприятеля к императорскому трону.
Итак, Марс хранит тайну движения всех планет, а юному Кеплеру поручено эту тайну разгадать. Поначалу он атакует проблему традиционными способами; когда же это ему не удается, он начинает выбрасывать балласт, и продолжает так желать до тех пор, что вскоре он избавился от всего бремени древних представлений о природе Вселенной, после чего он заменил их новой наукой.
Предварительно он внедряет три революционные инновации для обеспечения свободного пространства с целью решения собственной проблемы. Здесь следует вспомнить, что центром коперниканской системы было не Солнце, но центр орбиты Земли; и еще в Misterium Cosmographicum Кеплер признал подобное предположение абсурдным в физическом плане. Поскольку сила, движущая планетами, исходит из Солнца, центр всей системы следует разместить в самом Солнце[240].
На самом же деле все было не так. Солнце занимает место не в точном центре орбиты, в точке С; оно находится в одном из двух фокусов эллипса, в точке S.
Кеплер пока что не знал, что орбиты представляют собой эллипс; сам он все еще рассматривал их как окружности. Но даже и так, чтобы получить приблизительно корректные результаты, центр окружности необходимо было разместить в точке С, а не в Солнце. Соответственно, тут же возникает вопрос: если сила, которая движет планетами, исходит из точки S, почему они продолжают вращаться вокруг С? Кеплер ответил на этот вопрос предположением, что каждая планета являлась субъектом двух конфликтующих влияний: силы Солнца и второй силы, размещенной в самой планете. Такое перетягивание каната приводило к тому, что планета то приближалась к Солнцу, то отходила от него.
Этими двумя силами, как нам теперь известно, являются притяжение и инерция. Кеплер, как мы еще увидим, не подошел к формулировке этих двух концепций. Зато он проторил путь Ньютону, постулируя наличие двух динамических сил для объяснения эксцентричности орбиты. До Кеплера необходимости в физическом объяснении феномена никто не чувствовал; явление эксцентричности всего лишь "сохранялось" путем введения эпицикла или эксцентрика, которые и заставляли, чтобы "С" вращалась вокруг "S". Кеплер заменил фиктивные колеса реальными силами.
По той же самой причине, он настоял на том, чтобы Солнце считалось центром его системы не только в физическом, но и геометрическом смысле, сделав основой для собственных расчетов расстояния и положения планет, связав их с Солнцем (но никак не связывая с Землей или центром в точке С). Смена акцента, которая был, скорее, инстинктивной, чем следовала из логики, стала головным фактором успеха Кеплера.
Его вторую инновацию объяснить проще. Орбиты всех планет лежат очень близко, но не совсем, в одной и той же плоскости; они образуют очень малые углы по отношению одна к другой – это как последовательные листы в книжке, которая почти, но не совсем, захлопнута. Плоскости вращения всех планет проходят, естественно, сквозь Солнце – этот факт очевиден для нас, но не для предшествующей Кеплеру астрономии. Коперник, еще раз обманутый по причине своей рабской преданности Птолемею, постулировал, будто бы плоскость орбиты Марса колеблется в пространстве; и он посчитал, что эти отклонения зависят от положения Земли – до которой, по замечанию самого Кеплера, "Марсу совершенно нет дела". Сам он назвал идею Коперника "чудовищной" (даже если она была порождена полнейшим безразличием Коперника к физической реальности) и собрался доказать, что плоскость вращения Марса проходит через Солнце, и что она совершенно не колеблется, а образует фиксированный угол с плоскостью земной орбиты. И вот тут он сразу же добился промежуточного успеха. Он доказал, применяя несколько независимых методик, которые полностью были основаны на наблюдениях Тихо Браге, что угол между плоскостями вращения Марса и Земли всегда остается одним и тем же и составляет 1 50'. Кеплер был очень обрадован этим и самодовольно отметил, что "наблюдения встали на стороне моих устоявшихся представлений, как они частенько поступали и раньше" [Новая Астрономия, том II, глава 14].
240
"Это совершенно неудобно, чтобы нематериальная сила присутствовала в не-теле, еще и перемещаться через пространство и время" (Новая Астрономия, том I, глава 2).