Фраза, похоже, не покидает его мыслей, словно мелодия, от которой невозможно избавиться в ушах; эта фраза появляется на страницах книги снова и снова: в Солнце имеется некая сила, которая движет планетами; в Солнце имеется некая сила,; есть какая-то сила в Солнце… А раз в Солнце имеется некая сила, должна существовать и некая удивительно простая связь между расстоянием планеты от Солнца и ее скоростью. Свет ярче, чем ближе мы находимся к его источнику, то же самое мы можем приложить и к силе Солнца: чем ближе к нему планета, тем быстрее она движется. Это инстинктивное убеждение уже было высказано в Misterium Cosmographicum; но теперь, наконец-то, Кеплер был способен его доказать.
На самом же деле, именно этого доказать он не мог. Он доказал лишь обратное отношение скорости к расстоянию лишь для двух экстремальных точек орбиты; а расширение данного "Закона" на всю орбиту было совершенно некорректным обобщением. Более того, Кеплер знал об этом и указал на это в самом конце тридцать второй главы[244], перед тем, как взвиться в воздух; но сразу же после того он без труда об этом забывает. Это первая из критических ошибок, которая "как по мановению волшебной палочки" аннулировалась и привела Кеплера к открытию Второго Закона. Это выглядело так, словно бы его умственные, способные к критике способности подверглись анестезирующему воздействию креативного импульса, его нетерпением ухватить в горсть все физические силы, действующие в Солнечной системе.
Поскольку Кеплер ни разу не упоминает об импульсе, который делает так, что планеты не устают в своем движении, и поскольку сам он обладает лишь отдаленным представлением о притяжении, которое искривляет движение планет в замкнутую орбиту, он должен найти, или придумать, силу, которая, словно щетка, "сносит" планеты по их пути. И, поскольку Солнце вызывает все движения, Кеплер позволил, чтобы Солнце держало эту щетку. Это требовало, чтобы и Солнце вращалось вокруг собственной оси – догадка, которая должна была подтвердиться лишь значительно позднее; сила, испускаемая Солнцем, вращается вместе со звездой – словно спицы колеса – и "сметает" планеты с собой. Но если бы на планеты действовала только такая сила, тогда все планеты обладали бы одинаковой угловой скоростью, все они завершали бы свои обращения за один и тот же период времени, на самом же деле все не так. Причиной, как казалось Кеплеру, была леность или "инерция" планет, которые желают оставаться в одном и том же месте и сопротивляются сметающей силе. "Спицы" этой силы не жесткие; они позволяют планетам "запаздывать"; они работают словно водоворот[245]. Мощность вихря уменьшается с расстоянием таким образом, что, чем дальше находится планета, тем меньше сил имеет Солнце, чтобы преодолеть ее "леность", тем меньше скорость такой планеты.
Все это нужно еще было объяснить, в частности, почему планеты движутся по эксцентричным орбитам, а не остаются на том же расстоянии от центра водоворота. Поначалу Кеплер предположил, что наряду с леностью, они еще осуществляли движение по эпициклу в движении, противоположном их собственной направленности, вероятнее всего, из чистого упрямства. Но подобные рассуждения его не удовлетворили, и уже впоследствии он предположил, что планеты представляют собой "громадные шарообразные магниты", магнитные оси которых всегда направлены в одном и том же направлении, в связи с чем, планеты периодически будут то притягиваться, то отталкиваться Солнцем, в зависимости от того, какой из магнитных полюсов направлен в сторону светила.
Таким образом, в кеплеровской физике Вселенной, роли, которые играют притяжение и инерция, обернуты на местами. Более того, он полагал, что исходящая от Солнца сила уменьшается прямо пропорционально расстоянию. И Кеплер чувствовал, что что-то здесь не так, поскольку ему было известно, что интенсивность освещения уменьшается в зависимости от квадрата расстояния; но ему пришлось держаться своей придумки, чтобы удовлетворять свою же теорему об отношении скорости к расстоянию, которая была такой же неверной.
6. Второй Закон
Освежившись экскурсией в Himmelsphysik (Физику небес), наш герой вернулся к более насущной задаче. Поскольку Земля уже не двигалась с постоянной скоростью, каким образом можно было предугадать ее положение в данный отрезок времени? (Методика, основанная на punctum equans, оказалась, что было доказано, неверной.) Поскольку Кеплер верил в то, что ему удалось доказать, что скорость Земли прямо пропорционально зависит от расстояния до Солнца, время, которое было необходимо Земле, чтобы преодолеть небольшую часть орбиты, всегда было пропорционально величине этой части. В связи с этим, Кеплер разделил орбиту, которую, позабыв все предыдущие выводы, Кеплер все еще считал окружностью) на 360 долей, и рассчитал расстояние каждой этой доли до Солнца. Сумма всех расстояний между, скажем, 0 и 85, было мерилом времени, которое требовалось планете, чтобы пройти это расстояние.
244
"А в иных местах (не поблизости афелия и перигелия) имеются весьма малые отклонения…" Данный пассаж внушает нам то, что этими отклонениями можно пренебречь. Это верно для орбиты Земли, поскольку у нее очень небольшой эксцентриситет, но это неверно для случая орбиты Марса, с его значительным эксцентриситетом. – Прим. Автора.
245
То, что Декарт вывел свою теорию вихрей (см. например: http://www.beeaif.com/znamenitaya-teoriya-vikhrei-dekarta.html ) из идей Кеплера, вероятно, но не доказано. – Прим. Автора.