И со всей своей обычной, разоружающей честностью, он признался в случившемся:
Зачем мне умалять собственные слова? Истина Природы, которую я отбросил, и в погоню за которой бросился потом, вернулась незаметно, через заднюю крыльцо, надев иные одежды, чтобы ее приняли. Другими словами, я отложил [оригинальные уравнения] в сторону и возвратился к эллипсам, считая, что эта гипотеза достаточно отличная, в то время, как они оба (и уравнение, и эллипсы), как я докажу в следующей главе – это одно и тоже… Я размышлял и искал до тех пор, пока чуть не сошел с ума, причину, почему это планеты предпочитают эллиптические орбиты [моей орбите]… Ах, ну каким же глупышом я был! (Новая Астрономия, том IV, глава 58)
Но вот в Содержании, в котором он дает краткий конспект всей работы, Кеплер выражает проблему всего одним предложением:
Я показал [в этой главе], как бессознательно исправил свою ошибку.
Остальная часть книги представляет собой уборки, подчистки и подтирки после окончательной победы.
8. Некоторые выводы
И это, действительно, была выдающаяся победа. Великое чертово колесо человеческих заблуждений, с его небесными мостками для блуждающих планет, эта фантасмагория, блокировавшая людской подход к природе целых две тысячи лет, было разрушено, "осуждено на изгнание в чулан". Некоторые великие открытия, как мы сами это видели, заключаются, в основном, в расчистке помех, препятствующих подходу к действительности; и вот почему, post factum, они кажутся столь очевидными. В письме к Лонгомонтанусу ( 1605 г.) Кеплер определил собственные достижения, как "расчистку Авгиевых конюшен".
Но Кеплер не только разрушил древнее здание; на его месте он возвел новое. Его Законы не того типа, которые кажутся самоочевидными, даже в ретроспекции (как, скажем, представляется нам Закон Инерции); эллиптические орбиты и уравнения, управляющие скоростями движения планет, представляются нам, скорее, "конструкциями", чем "открытиями". На самом деле, они имеют смысл лишь в свете ньютоновской механики. С точки же зрения Кеплера, особым смыслом они не обладали; ну не видел он никаких логических причин тому, что орбиты должны быть эллиптическими, а не яйцеобразными. Соответственно, гораздо больше он гордился своими пятью совершенными телами, чем Законами; а его современники, включая Галилея, точно так же не были способны распознать их значительность. Открытия Кеплера были не того типа, которые "носятся в воздухе" своего времени, и которые, как правило, делаются несколькими людьми независимо; эти достижения были совершенно исключительными достижениями только одного ученого! И потому-то, каким образом он пришел к этим открытиям, представляет для нас особенный интерес.
Я пытался заново проследить извилистый ход мыслей Кеплера. Возможно, наиболее удивительным во всем этом является смесь чистоты и загрязненности в его методе. С одной стороны, он отбрасывает желанную теорию, результат нескольких лет труда по причине тех несчастных восьми дуговых минут. С другой же стороны, Кеплер делает недопустимые обобщения, зная, что они недопустимы, но ему на это наплевать. И у него имелись философские оправдания для обеих методик. Мы слышали то, как он проповедует обязанность строго придерживаться наблюдаемых фактов. И тут же он говорит, что Коперник "дал пример другим, допуская мелкие изъяны при демонстрации своих чудесных открытий. Если бы подобного уже никто не применял, тогда Птолемей никогда не смог бы опубликовать свой Альмагест, Коперник – свои Обращения, а Рейнгольд[249] – Прусские Таблицы… Совершенно неудивительно то, что когда он рассек Вселенную ланцетом, различные вопросы выявились только лишь очень приблизительными" (Misterium Cosmographicum, глава 18).
Понятное дело, оба эти принципа имели свое применение. Вся проблема заключается лишь в том, чтобы знать, когда следовать первому принципу, а когда – второму. Коперник обладал однополосным мышлением, он никогда не отклонялся от темы, даже его мошенничества были неуклюжими. Браге был гигантом в качестве наблюдателя, но и ничем более. Его склонности к алхимии и астрологии никогда не смешивались, как у Кеплера, с его научными занятиями. Мерой кеплеровской гениальности является интенсивность его противоречий и то, как он этими противоречиями пользовался. Мы видели его продвигающегося с громадным трудом, но и с громадным терпением, через унылые отрезки процедуры проб и ошибок, а потом неожиданно взмывающего в небеса, когда удачная догадка или шанс давали ему такую возможность. Тем, что позволило ему сразу же распознать свой счастливый случай, когда число 0,00429 предстало в совершенно неожиданном контексте, был тот факт, что не только его недремлющий разум, но даже его лунатическое бессознательное "я" были насыщены всеми мыслимыми аспектами данной проблемы, и не одними только числовыми данными и соотношениями, но и интуитивным "чутьем" физических сил и гештальт[250]-конфигурациями, когда те включались в процесс. Слесаря, который открывает сложный замок с помощью грубого куска изогнутой проволоки, ведет не логика, но бессознательные остатки бесчисленных прошлых опытов с замками, который дает его действиям мудрость, не имеющуюся в его мыслях. Возможно, именно эта промежуточная вспышка обобщающего видения, которое отвечает за взаимокомпенсирующуюся природу ошибок Кеплера, как будто в его бессознательных мыслях срабатывал некий корректирующий рефлекс или механизм обратного действия.
249
Эразм Рейнгольд (нем. Erasm Reinhold, Заальфельд, 22 октября 1511 — Заальфельд, 19 февраля 1553) — немецкий астроном и математик, считался наиболее влиятельным преподавателем астрономии своего времени.
Рейнгольд был учеником Якоба Милиха в Виттенбергском университете. В 1536 г. стал профессором математики в этом же университете. Умер от чумы. Убежденный коперниканец. Р., вследствие давления со стороны своих коллег, в особенности Лютера и Меланхтона, считавших новое учение бессмыслицей, должен был излагать систему Птолемея. Издал в 1542 г. сочинения Пурбаха и Сакробоско. В 1554 г. вычислил тригонометрические таблицы "Tabulae directionum", где даны тангенсы через каждую минуту. Важнейший труд Рейнгольда — таблицы движений планет, составленные на основании теории Коперника и названные в честь Альбрехта Прусского, а может быть и в честь родины Коперника (Торн в Пруссии) "Tabulae prutenicae coelestium motuum 1551". Они были лучшими вплоть до появления Рудольфинских таблиц Кеплера. - Википедия
250
Гештальт - направление в психологии, исходящее из целостности человеческой психики, не сводимой к простейшим формам; исследует психическую деятельность субъекта, строящуюся на основе восприятия окружающего мира в виде гештальтов; появилось в конце 19 в. – Лингво-словарь