В любом случае, большая часть физиков ХХ века должно испытывать неосознанное сочувствие к человеку, который подошел к концепции притяжения, но имел способности ее заглотить. Ведь ньютоновская концепция "силы притяжения" всегда лежала непереваренным куском в желудке науки; а эйнштейновская хирургическая операция, пускай и облегчила симптомы, но реальным целительным средством не стала. Первым, кто сочувствовал Кеплеру, должно быть, был сам Ньютон, который, в знаменитом (четвертом) письме к Бентли, писал:
Невозможно представить, чтобы неодушевленная грубая материя без посредства чего-нибудь еще нематериального, могла действовать и оказывать влияние на другую материю без взаимного соприкосновения с ней, как это должно было быть, если тяготение в смысле Эпикура существенно и присуще <материи>. Это — одна из причин, по которой я не хотел бы, чтобы Вы приписывали мне врожденное тяготение. То, что тяготение должно быть врожденным, внутренне присущим материи и существенным для нее, дабы одно тело могло воздействовать на другое на расстоянии через пустоту, без посредства какого-либо агента, посредством и при участии которого действие и сила могли бы передаваться от одного <тела> к другому, представляется мне столь вопиющей нелепостью, что по моему убеждению ни один человек, способный со знанием дела судить о философских материях, не впадет в нее. (перевод с сайта:
На самом деле, Ньютон мог преодолеть "нелепость" своей собственной концепции привлекая либо вездесущий эфир (чьи атрибуты были в одинаковой степени парадоксальными) и/или лично Господа Бога. Все это упоминание "силы", которая действует незамедлительно на расстояние без промежуточного агента, который преодолевает гигантские расстояния за ноль секунд и тащит громаднейшие небесные тела вездесущими призрачными пальцами – вся эта идея настолько мистическая и "ненаучная", что "современные" умы, такие как Кеплер, Галилей и Декарт, которые сражались за то, чтобы оторваться от анимизма Аристотеля, инстинктивно стремились бы отказаться от такой идеи, как от возврата к прошлому[251]. В их глазах, идея "универсального притяжения" должна иметь то же самое значение, как anima mund древних. Тем не менее, то, что делало постулат Ньютона современным Законом Природы, было его математическая формулировка того таинственного естества, на которое он ссылался. И формулу эту Ньютон вывел из открытий Кеплера – который интуитивно узнал притяжение и тут же устыдился этого. Вот каким извилистым способом растет древо науки.
10. Материя и Разум
В письме к Херварту, которое он написал (10 февраля 1605 года), когда книга была близка к завершению, Кеплер определяет свою программу:
Моя цель заключается в том, чтобы показать, что небесная машина – это что-то вроде божественного, живого существа, но, скорее, нечто вроде часового механизма (а тот кто считает, будто бы у часов имеется душа, переносит славу творца на его дело), в той мере, как практически все сложные движения вызваны намного более простыми – магнитными и материальными силами, точно так же, как все движения в часах имеют своей причиной простую гирю. И я так же покажу, как этим физическим причинам следует дать числовое и геометрическое выражение.
Здесь Кеплер определил суть научной революции, только сам он так и не завершил переход от Вселенной, оживленной целенаправленным разумом, к той, которая приводится в действие нецеленаправленными, "слепыми" силами. Сама концепция физической "силы", лишенной цели, которую мы воспринимаем чуть ли не как обязательную, появилась из матки анимизма, и даже само латинское слово для нее – virtus (добродетель) или vis (энергия, бодрость) – выдает ее происхождение. Ведь и действительно, как и было, так и сейчас, проще говорить о "простой, магнитной, материальной силе", чем формировать конкретную идею о том, как она работает. Следующий пассаж позволит нам проиллюстрировать громадную сложность, которую для разума Кеплера представляет описание "движущей силы", исходящей от Солнца:
Хотя сам по себе солнечный свет не может быть движущей силой (…) возможно, он может представлять собой нечто вроде повозки или инструмента, которыми пользуется движущая сила. Но последующие рассуждения, похоже, противоречат этому. Во-первых, свет задерживается в областях, лежащих в тени. То есть, если движущая сила должна была пользоваться светом для своего передвижения, тогда тьма заставила бы планеты стоять и не двигаться. (…)
251
Так, например, в "Диалоге о главнейших системах мира" Галилея именно Симплициус, наивный последователь Аристотеля, говорит: "Причиной того [почему тела падают] очевидна, и каждый знает, что это притяжение", но его тут же ругают следующими словами: "Ты неправ, Симплициус; ты говоришь, будто все знают, что это