Личные свойства и качества Галилея, насколько это следует из научно-популярных работ, менее связаны с историческими фактами, чем даже личность каноника Коппернигка. Правда, в данном конкретном случае, это не было вызвано благожелательным безразличием в отношении индивидуума, столь непохожего на свои достижения, но более пристрастными мотивами. В работах теологической направленности он выступает некоей весьма подозрительной личностью; в рационалистской мифографии – как Орлеанская Дева Науки; будто святой Георгий, победивший дракона инквизиции. Поразительно то, что слава этого выдающегося гения, в основном, построена на открытиях, которые он никогда не делал, на подвигах, которое он никогда не совершал. В отличие от заявлений, сделанных даже в недавних книгах по истории науки, Галилео не изобретал телескоп, точно так же, как не изобретал он микроскопа, термометра или маятниковых часов. Он не открыл закон инерции, точно так же, как не открыл параллелограмм сил или движений, равно как не открыл он и пятна на Солнце. Он не внес никакого вклада в теоретическую астрономию; он не сбрасывал грузов с пизанской наклонной башни, равно как не доказал он и истинности коперниканской системы. Его не пытала инквизиция, не томился он в ее подземельях, не говорил "eppur si muove" ("и все-таки она вертится"); не был он и мучеником науки.
А сделал он то, что изобрел и учредил современную динамику, что дало ему место среди тех, кто сформировал судьбу человечества. Именно он предоставил незаменимое дополнение к кеплеровским законам для ньютоновской вселенной: "Если я и имел возможность видеть дальше других, - сказал Ньютон, - то это потому, что я стоял на плечах гигантов". Гигантами этими были, в основном, Кеплер, Галилео и Декарт.
2. Юность Галилео
Галилео Галилей родился в 1564 году и умер в 1642 году, в том самом, когда родился Ньютон. Его отец, Винченто Галилей, был из разорившихся мелкопоместных дворян, зато человек высокой культуры, имевшим значительные достижения в качестве композитора и либреттиста, презрительно относящийся к авторитетам и радикальным взглядам. В частности, он писал (в исследовании по контрапункту): "Мне кажется, будто бы те, кто пытается доказать свою оценку, просто-напросто ссылаясь на авторитет, действуют весьма неразумно".
Можно сразу же почувствовать контраст между настроем детства Галилео и наших предыдущих героев. Коперник, Тихо, Кеплер так до конца не обрезали пуповину, через которую они подпитывались богатыми и мистическими соками Средних Веков. Галилео, интеллектуал во втором поколении, мятежник против авторитетов в том же втором поколении; в условиях девятнадцатого столетия он мог быть сыном-социалистом отца-либерала.
Его ранние портреты представляют нам рыжеволосого, короткошеего, упитанного молодого человека с довольно грубыми чертами лица, с приплюснутым носом и самодовольным взглядом. Он отправился в прекрасную иезуитскую школу в монастыре Валломброза неподалеку от Флоренции; но Галилей-старший пожелал, чтобы юноша стал купцом (что, вне всякого сомнения, в Тоскане считалось понижением социального статуса для дворянина) и забрал парня домой, в Пизу; впоследствии, в знак признания его очевидных способностей сына, отец передумал и отправил семнадцатилетнего отпрыска в местный университет изучать медицину. Но у Винченто было пять детей, которых необходимо было ставить на ноги (младший сын, Микеланджело, плюс три дочери), а оплата за учебу в университете была высокой, потому он попытался найти для Галилео стипендию. Хотя в Пизе для бедных студентов было учреждено не менее четырех десятков стипендий, Галилею не удалось оформить таковую, так что пришлось ему покинуть университет без ученой степени. Это тем более удивительно, что он уже дал безошибочные доказательства своего таланта: в 1582 году, на втором году обучения в университете, Галилей открыл факт, что маятник данной длины колеблется с постоянной частотой, независимо от амплитуды[263]. Его изобретение "пульсолога", что-то типа метронома для синхронизации с пульсом пациента, скорее всего, было сделано в то же самое время. С точки зрения этого и других доказательств механического гения молодого студента, его ранние биографы объясняли отказ в предоставлении стипендии неортодоксальными, антиаристотелевскими взглядами претендента. На самом деле, ранние взгляды Галилея в плане физики ничего революционного не содержали[264]. Скорее всего, отказ в предоставлении стипендии заключался не в непопулярности взглядов юноши, но в его личности – по причине его холодной, саркастической самонадеянности, которая испортила ему всю жизнь.
263
Вообще-то говоря, это является верным только лишь для малых углов; но является вполне достаточным для практических задач по измерению времени. Корректный закон колебаний маятника был открыт Гюйгенсом.
А та самая люстра из Пизанского собора, колебания которой, якобы, подсказали идею молодому Галилею, была подвешена лишь через несколько лет после открытия. – Прим. Автора.
264
Его рукописный трактат De Motu, написанный около 1590 года и ходивший в узких кругах, и вправду отходит от аристотелевской физики, но тут же автор подписывается к иной, совершенно респектабельной теории импульса, которая распространялась Парижской школой в пятнадцатом веке, эта же теория провозглашалась предшественниками и современниками Галилея. – Примечание Автора по книге А. Койра "Галилеевские этюды", Паридж, 1939 г.